Мера бытия

Налево — императорский дворец, сюда их пионерский отряд возили на экскурсию на помощь колхозу в заготовке дров. Дойдя до высокого каменного обелиска, Катя замерла, не в силах поверить, что на самой его вершине паучьими лапами растопорщилась чёрная свастика.

Пропуская лакированный длинноносый «Опель», Катя прижала к себе корзинку с яйцами. Ей казалось, что все фашисты в городе смотрят только на неё и видят насквозь как стеклянную, до тонкого листика бумаги, еле заметно выпирающего из чулка. Она обратила внимание, что местные жители шли молча, сгорбив спину и опустив глаза в землю. Ни прямого взгляда, ни разговора, ни лишнего движения. Нет, не так ведут себя люди в блокадном Ленинграде. Даже в самые тяжёлые зимние месяцы они чувствовали себя свободными.

При виде идущего навстречу патруля из двух солдат Катино сердце совершило кульбит.

— Аусвайс!

Высокий немец с квадратной челюстью смотрел на неё выпуклыми глазами, выражающими крайнее презрение. Казалось, он брезгует даже стоять рядом с такой шмакодявкой, как эта замызганная русская девчонка в короткой кацавейке и сером платке.

— Вот, пожалуйста, битте, герр офицер, — нарочито дрожащим голосом забормотала Катя, называя солдата офицером, как учил дедушка.

Другой солдат на неё не смотрел вообще. Широко зевая, он откровенно скучал. Для себя Катя решила, что если придётся бежать, то надо рвануть со стороны ленивца. Она боялась выглядеть слишком уверенно и боялась переиграть, изображая из себя деревенскую дурочку. Торопливо расстегнув пуговку кацавейки, Катя неловко завозила пальцами по кармашку, заколотому английской булавкой. На локте болталась корзина с яйцами. Она вскользь подумала, что к концу досмотра от яиц ничего не останется.

Измятый аусвайс немец взял двумя пальцами. Рука была обтянута серой вязаной перчаткой. Катя покорно встала по стойке смирно.

Видимо немцу понравилось её смирение, потому что он не стал копаться в корзине с яйцами, а только отрывисто спросил на ломаном русском:

— Имя?

— Надя, — она поправилась, — Надежда Зайцева, герр офицер.

Аусвайс был отпечатан на плотной бумаге, напоминающей обёрточную. До сегодняшнего дня у Кати не возникало нужды в документе, поэтому, когда немец вдруг резко поднял руку вверх и гортанно лающе крикнул, привлекая чьё-то внимание, она решила, что это провал. Вниз от шеи по спине проскользнул холодок, словно лёгкое дуновение ветра.

Внешне спокойно Катя посмотрела в направлении жеста, ожидая увидеть наряд автоматчиков, но, оказалось, немец призывал не их. За спинами нескольких прохожих Катя увидела высокую девушку в бежевом пальтишке и кокетливом светлом беретике.

Знакомая улыбка, тёмные брови вразлёт, вальсирующая походка.