Мера бытия

Он его не снял даже после того, как комсорг роты — широкоротый Павел Уточкин — рассмотрел его в бане:

— И не стыдно тебе, комсомольцу, поповские кресты цеплять? Хочешь, чтобы я поставил вопрос на комсомольском собрании?

Сергей прикрыл крестик ладонью, неосознанно защищая его от недоброго взгляда.

— Не стыдно. Это подарок.

Даже сквозь густой пар было видно, как побагровело лицо Павла, и Сергей приготовился к серьёзным неприятностям, вплоть до исключения из комсомола, но его выручил Дмитро Рогожин, пользующийся непререкаемым авторитетом автомеханика.

Смачно шлёпнув мочалкой по мыльной спине Павла, он пробасил:

— Отстань от него, Павлуха. Меня мать тоже крестик взять заставила, что же мне его теперь выбрасывать? Тем более что немцы мать повесили за связь с партизанами, — он протёр рукой защипавшие глаза, — я односельчанина встретил, он рассказал."

"Сейчас машина комсорга Уточкина лежала поперёк дороги колёсами кверху и горела. Справа тянулся глубокий ров, слева заросшая кустами обочина, а чуть поодаль дорогу перекрывала обломанная верхушка сосны.

Справа и слева шёл бой. Пулемёты за лесополосой строчили не умолкая, с характерным свистом рвались миномётные мины и раскатисто взрывались гранаты, полосуя небо огненными вспышками.

Молниеносно сориентировавшись, Сергей отогнал свою машину, полную снарядов, на безопасное расстояние и побежал к грузовику Павла. Тот шёл обратным рейсом с ранеными. Нескольких человек выбросило взрывом, и они лежали поодаль в неестественных позах. В помощи они уже не нуждались.

Сергей позвал:

— Павел!

Он знал, что не услышит ответа, но всё же крикнул, истово надеясь услышать слабый отклик или хотя бы шевеление.

— Павел!

Через разбитое стекло кабины Сергей увидел вывернутую руку и белое лицо с остекленевшими глазами. Павел, Павел!.. Война не отпускала времени на горе.

Сергей стянул с головы пилотку и вытер вспотевший лоб.

На расчистку дороги от обломков сосны ушло минут двадцать. Сергей почти впритирку объехал горящую полуторку Павла, думая, что замполиту сегодня придётся писать ещё одно письмо родным, потому что у Павла в Вологде остались жена и дочь. Перекинув ручку коробки передач, он притормозил перед ямой, тяжело вписываясь в колею, промятую гружёными машинами.

Сергей вел машину как обычно, не думая о том, что любая шальная пуля может поднять его на воздух. Те, кто боялся, долго в шофёрах не выживали — погибали или попадали в аварию. По лобовому стеклу хлестали ветки деревьев, которые чудом смогли уцелеть в адской мясорубке непрерывных боёв. Остановился он только раз, чтобы плеснуть в бак топлива из канистры. С каждым поворотом колёс гул битвы нарастал, а когда, судя по звуку, двинулись танки, то воздух задрожал от тяжёлого гудения.