Мера бытия

Доски с пола тоже были сняты, оголив серый цементный пол, на середине которого спокойно сидела крупная крыса.

При виде Кати крыса не шелохнулась, вроде как даже заснула. Видимо, настолько было велико её презрение к двуногим тварям, шастающим по её владениям.

— Ты фашистка, — обозвала её Катя, хотя подумала, что фашисты в сто раз хуже любых крыс и их вообще трудно отнести к живым существам, имеющим душу.

Она с удовлетворением заметила, что ругательство крысу проняло, и та нехотя посеменила под раковину, где темнела дыра у основания сливной трубы.

— Егор Андреевич, я нашла топор! — крикнула Катя в глубину квартиры, одновременно услышав хлопок входной двери и громкий девичий возглас: «Здравствуйте, Егор Андреевич, очень рада вас видеть!»

* * *Увидев сидящего на сундуке Егора Андреевича, Лера действительно очень обрадовалась, как радовалась и удивлялась всем знакомым, попадавшимся ей на пути. Вредную соседку из углового подъезда она едва не расцеловала, когда та скупо кивнула в знак приветствия.

Ступив на лёд Ладоги в ноябре, Лера попала в Ленинград только в мае, сразу ошалев от обилия деревьев, домов и буйства красок. Оказывается, за шесть месяцев льда, снега и крови она успела забыть, как пахнет тёплый асфальт и какие высокие дома в Ленинграде.

По сравнению с осенью разрушений было много. Дома в руинах смотрели мёртвыми глазницами окон. На месте универмага возвышалась гора кирпичей. Отбитые углы домов, проломы в стенах. Ей хотелось раскрыть санитарную сумку и забинтовать раны города.

Около Троицкого собора она замерла и долго смотрела на устремлённый в небеса крест.

— Ищете дорогу, товарищ военфельдшер? — спросил её высокий военный с фанерным чемоданчиком в руке. Он пристально посмотрел ей в глаза и улыбнулся. — Наверно, впервые в городе?

— Можно сказать и так, — ответила Лера.

Она действительно смотрела на город взглядом первооткрывателя, замечая то, на что раньше не обращала внимания. Её восхищала и лепнина на карнизах, и строгий узор ограды вокруг собора, и широкий клин перекрёстка на стыке Измайловского и Троицкого проспектов. Когда мимо проехал трамвай — обыкновенный ленинградский трамвай, Лера подумала, что сейчас заплачет.

В вещевом мешке лежал сухой паёк — подарок отцу, а на новеньких кирзовых сапогах, только что выданных со склада, не было ни единого пятнышка. Впереди ждал краткосрочный отпуск на трое суток и обратная дорога в медсанбат к месту дислокации.

То, что у них в квартире сидит управхоз, Лера восприняла как должное: Егор Андреевич обязан навещать жильцов, тем более в войну, но из дверей вышла Катя с топором в руках и Лера забеспокоилась.