Мера бытия

Чем мы хуже крыс?

Она не имела в виду ничего дурного и сказала просто так, ради разговора, но доброжелательное прежде лицо Ивановой стало замкнутым:

— Что вы! У нас даже мысли такой никто не допускает! Как вы могли предположить такое кощунство?

Варваре Николаевне стало неловко, и она жалобно сказала:

— Я не хотела вас обидеть, просто всё время думаю еде. Я даже не представляю, какое нужно мужество, чтобы всю блокаду охранять невероятное количество продуктов и не поддаться искушению.

Ответом ей была солнечная улыбка, от которой стало тепло на душе.

— Вы знаете, — доверительно сказала Иванова, — часть коллекции мы смогли переправить по Ледовой дороге на материк.

— Правда? — Варвара Николаевна заулыбалась в ответ. — У меня сын шофёр автобатальона. Кто знает, может, и он возил вашу картошку.

Расстались они как добрые друзья, и Варвара Николаевна немедленно приступила к работе над рукописью.

Почерк у старшего научного сотрудника Ивановой действительно был сложный. В чём-чём, а уж в этом Варвара Николаевна разбиралась досконально.

К утру она стала ориентироваться в сортах моркови, а на главе о подкормке овощных культур не удержалась и заснула, уронив голову на скрещённые руки.

В коротком сне, длившемся всего несколько минут, Варвара Николаевна увидела огромную корзину, наполненную тугими кочанами капусты. Она потянулась отломить сочный зелёный лист, воображая во рту его терпкую, горьковатую влагу, но вместо капусты в корзине оказались булыжники. От голода ломило зубы и кружилась голова.

Стряхнув сон, Варвара Николаевна снова застучала по клавишам пишущей машинки. Через пару часов сбор на воскресник, а потом бежать в редакцию с распечаткой, договариваться с редактором, распределять гранки и заниматься всей той рутиной, которая составляла рабочий день.

К казарме МПВО Варвара Николаевна подошла ближе к вечеру. После общего воскресника город устало затих. На всём пути от редакции Варваре Николаевне встретились только две девушки с баклагой воды и усатый милиционер, проверявший документы у пожилого мужчины.

Около калитки бывшего детского садика она устало оперлась на столбик ограждения и перевела дух. На сердце витала лёгкая тревога, как бывает перед встречей с неизвестностью. Сейчас она познакомится с девушкой, которую любит Серёжа. Сначала она приняла за Серёжину подругу Маню, но оказалось, что это не так. Хорошо ли? Плохо ли? Варвара Николаевна давно и бесповоротно решила, что не будет противиться выбору сына — каждый человек имеет право на свои удачи и свои ошибки, а дело родителей — умная любовь к своим детям без права на принуждение.

Поздним вечером Варвара Николаевна заставила себя сесть за дневник.