Мера бытия

Говорить она не могла, а только кивнула головой и лишь позже, переборов немоту, коснулась пальцем пореза на щеке:

— Где тебя так?

Он беспечно отмахнулся:

— А, ерунда, осколками лобового стекла порезался, когда мандарины вёз.

— Мандарины! — Катя вспыхнула. — Так значит, это ты! Я знала, знала, что это ты. Я видела ящики с мандаринами в детском доме и сразу подумала: «А вдруг это Серёжа привёз?»

— А это он и был, — сказал Сергей. — Пойдём в кабину, здесь холодно.

Ведя Катю к машине, он положил ей руку на плечи, а она мучительно думала, обнять его тоже или это стыдно для девушки вот так сразу вешаться на шею парню?

Но эта чудная новогодняя ночь ещё не закончилась, потому что в кабине Сергей сказал:

— У меня есть для тебя подарок. Закрой глаза.

Глаза Катя послушно закрыла, но через щёлочки в пальцах всё-таки подсматривала, как он нагнулся, открыл коробку для инструментов и положил ей что-то на колени.

— Что это? — В лунном свете Катя разглядела большую шоколадку и крепкую головку чеснока в белоснежно-розоватой шелухе.

Это было подобно чуду. Широко распахнув глаза, она смотрела и не верила, что сны сбываются.

— Откуда ты знаешь, что я мечтала о чесноке и шоколадке? Они мне даже снились.

— Я буду всегда угадывать твои желания, — сказал Сергей, и Катя ему сразу поверила.

Вместо музыки в кабине тихонько урчал мотор. Сергей зажёг фары:

— Поедем, прокатимся? У тебя пропуск с собой?

Катя потрогала карман фуфайки, нащупывая сложенный напополам лист бумаги:

— Да, с собой. А куда мы поедем?

— Куда глаза глядят.

Катя всё ещё держала в руках шоколад и чеснок, любуясь на них, как ребёнок на новогодние игрушки.

— А у меня нет для тебя подарка, — разочаровано произнесла она, когда Сергей медленно тронул машину с места. — Хотя нет! Есть! — Торопливо положив чеснок с шоколадкой в сумку с противогазом, Катя расстегнула ворот ватника и сняла с шеи крестик, найденный на колокольне. — Серёжа, возьми, носи, пожалуйста. Пусть он тебя сбережёт.

С тревогой Катя посмотрела в лицо Сергея, готовая к осуждению или непониманию, как она, советская комсомолка, может дарить такие подарки.

Несколько секунд, пока Сергей молчал, она сидела закаменев, но он вдруг мягко притянул её к себе свободной рукой и поцеловал в глаза:

— Спасибо, Катюша, я никогда не буду снимать твой крестик. Обещаю.

Машина медленно ехала по пустым улицам, между домов с тёмными окнами, мимо громады Троицкого собора, мимо Египетского мостика с гранёными стелами на парапете. Мост караулили мрачные чёрные сфинксы, прикрытые снежной порошей.

Утопающий в снегу город был тих, суров и прекрасен.

Казалось, что в целом мире нет никого кроме них и города, поэтому, когда из-за угла вывернул легковой автомобиль, Катя посмотрела на него как на мираж.