0
0Колдунья призвала шар огня — обычного пламени, поскольку огонь волшебника мог стать катастрофическим — и шаксис вспыхнул.
Пламя тут же охватило его туловище, принявшись за скелет из гнутых веток и высушенных растений. Поджаренные насекомые лопались, если не успевали разбежаться. Черви, шипя от жара, вылезли наружу. Шаксис горел, но в порыве отчаяния продолжал брести вперед, протягивая свои пылающие руки к Никки. Колдунья откинулась назад и ударом плотного воздуха оттолкнула живое инферно в стену. Некоторые части лесного голема отвалились и обуглились, но продолжали дергаться, пытаясь зацепиться хоть за какую-нибудь жертву.
Лесная конструкция, заглохнув окончательно, рассыпалась полыхающей золой. Но угольки, рассыпавшись, принявшись за лежащие стопками книги и сложенные свитки. Из-за скорости атаки и порыва воздуха, выпущенного колдуньей, тома быстро воспламенились, их страницы сморщились и почернели. Огонь бушевал вдоль полок, перекидываясь с одной на другую, воспламеняя тканевые двери личных покоев.
Тистл, забыв о кровоточащей ноге, побежала к своей комнате и сдернула свисающий занавес в попытке сдержать огонь.
Никки выпустила больше магии, снова призвав ветер и влагу, в попытке погасить бушующее пламя. Колдунья отнимала воздух у огня, заставляя его голодать, пока тот не превращался в пепел."
"Из других комнат и коридоров выскочили ученики, желая затушить пожар, прежде чем огонь раскинется на библиотеки и более крупные книгохранилища Клифуолла. Кто-то ахал, увидев своих убитых товарищей, прекращая попытки борьбы с коварным пламенем, но другие, тяжело сглотнув, сталкивались с угрозой лицом к лицу и бросали внимание на спасение книг, свитков и самой библиотеки.
Какая-то женщина, всхлипывая и еле сдерживая плач, опустилась на колени у первого мертвеца, затем возле того, который разбился. Она поправила тела мертвых, их головы, и принялась собирать забрызганные кровью книги с разбитой полки, раскиданные на полу.
Никки, когда огонь оказался под их контролем, обратила свое внимание на Тистл, увидев ее обильно кровоточащее бедро. Не спрашивая, колдунья крепко прижала ладони к глубокой ране и выпустила магию, снимая боль и исцеляя девочку.
Тистл облегченно рассмеялась.
— Я знала, что ты спасешь меня.
Волшебник покачал головой. Лицо его выпачкалось в саже. Он вырвал из белых волос извивающуюся личинку жука и раздавил между кончиками пальцев.
Затем, сразу после стихшей суматохи, в Клифуолл вернулся Бэннон, взлохмаченный и усталый, тяжело дыша от доставшихся ему испытаний. Глаза юноши сияли от волнения, когда он пробирался через переполненный народом коридор.
— Я только что вернулся.
