7
0
Она продолжала говорить что-то еще, но Игорь не слушал ее. Он сел на стул, закурил и еще раз подивился странному чувству опасности, возникшему в нем впервые.
Грузин в ресторане был одет точно в такой же костюм.
Потом приехала группа, появились понятые.
Из шкафа достали три бутылки марочного коньяка ”Тбилиси”, в диване между стенкой и подушечкой лежали пачка денег, пятьсот рублей, и кинжал старинной работы с гравировкой: ”Ты стал нашим братом, Игорь. Семья Тохадзе!”.
”Волга” Тохадзе въехала на улицу Островского. Рядом с Гурамом сидел Кривенцов, сзади еще двое.
Кривенцов первый увидел РАФик городской опергруппы.
— Стой! — крикнул он. — Стой!
Тохадзе с удивлением посмотрел на него.
— Ты чего, Славик, дорогой?
— Все. Езжай отсюда.
— Куда?
— Куда хочешь, идиот. Опоздали мы.
Когда все уехали, Игорь сел писать рапорт на имя Кафтанова. Он писал об этом странном вечере, о звонке Комарова, о грузине, появившемся за столом, о человеке, подложившем взятку.
Ему хотелось рассказать о том, как его обидел Громов, и о стычке с Кривенцовым, и о том, что вообще последнее время творится в милиции.
Но вместо этого он писал сухие служебные фразы.
Закончив писать, он взглянул на часы. Час тридцать. Последний день сентября прошел.
Корнеев усмехнулся и поставил дату.
Кафтанов вошел в кабинет Громова и увидел Кривенцова, сидящего в самом конце длинного стола для заседаний. Кривенцов не встал. И поэтому Кафтанов, игнорируя его, поздоровался только с Громовым.
— Андрей Петрович, — сказал Громов, — я мужик прямой, поэтому ходить вокруг да около не буду. Твоего Корнеева во взятке обвиняют.
— Кто?"
"— Гурам Тохадзе. Якобы Корнеев заставил Тохадзе пригласить его в ресторан и выманил у него 500 рублей и ценные подарки.
— Это ложь. Я знакомился с рапортом Корнеева. Я знаю его много лет…
— Эко, куда хватил. Ну зачем же патетика, Андрей Петрович. Зачем? С какой стати Тохадзе оговаривать Корнеева? Да и мало ли в наших рядах случайных людей? А потом есть неопровержимые улики.
— Корнеев человек не случайный. Он предан делу. Дважды ранен, имеет награды… — настойчиво говорил Кафтанов.
— Мы с Кривенцовым тоже имеем, но не кричим об этом.
— А о ваших наградах вообще молчать надо.
— Что вы сказали?
— А то, что слышали.
— Опять, товарищ Кафтанов, вы начинаете говорить в недопустимом тоне. Я принял решение отстранить Корнеева до выяснения обстоятельств от дела Тохадзе. Этим займется подполковник Кривенцов. Он докончит все, передаст следователю…
— И получит новую награду за задержание особо опасного преступника… — прервал его Кафтанов.
— Не так уж и опасен Тохадзе, Андрей Петрович.
