7
0
— А кладбище ничего, — сказал он — конечно, не такое престижное, но ничего.
— Миша, — Желтухин взял его за руку, — мне кажется, ты меня за дурака держишь.
— Ты о чем?
— Об этом деле с машинами.
— А тебе денег мало? Как паук насосался — ну и сиди. У тебя ни расходов, ни трат.
— Миша, не считай чужие деньги. Лучше будет, если ты мне мои отдашь.
Последнюю фразу Желтухин произнес жестко.
— Ты, Степа, меня никак пугаешь?
— А что мне тебя пугать, Миша. Ты же знаешь, у меня про твою жизнь все бумаги собраны. Хоть роман пиши из серии ”Жизнь замечательных людей”.
Михаил Кириллович посмотрел на Желтухина. Недобро. Нехорошо посмотрел.
— Получишь, скорпион старый. Получишь…
4 сентября. 8.35
Врач медленно ввел иголку в вену, надавил на головку шприца.
Игорь Корнеев увидел, как лицо женщины, синюшноболезненное, начало постепенно розоветь, молодеть просто на глазах. Исчезли синие тени, губы словно налились кровью, в глазах появился живой блеск.
— Вы можете говорить, Лариса Петровна? — Корнеев подошел, сел рядом.
— Да.
— Как было дело?
— В час ночи мне позвонил человек, сказал, что он говорит из Шереметьева, что он привез посылку от Николая.
— От вашего мужа?
— Да.
— Где ваш муж?
— В Лиссабоне, в командировке.
— Вы сами попросили его завезти вам посылку?
— Нет, он сказал, что переезжает во Внуково и утром улетает домой.
— Куда?
— Я не спросила.
Женщина откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.
— Воды, — обронил Корнеев.
— Не надо, спасибо.
— Вы можете говорить?
— Конечно. Их было двое. В масках и синих халатах. У них были пистолеты. Они потребовали деньги и чеки.
— Вы отдали?
— Да. Семьсот рублей и полторы тысячи чеков.
— Что они еще забрали?
— Магнитофон и мою дубленку.
— Они угрожали вам?
— Да. Кричали, страшно матерились.
— Голоса вы их запомнили?
— Один был грузин.
— Почему вы так думаете?
— Во-первых, акцент, а во-вторых, когда я потеряла сознание и потом пришла в себя, то один другого называл Нугзаром.
— А дальше?
— Грузин сказал: ”А бабенка ничего, только вроде концы отдала она”. Второй подошел ко мне, пощупал пульс, засмеялся: ”Нет, сомлела немного и все”.
— Вы запомнили его лицо?
— Да.
Корнеев встал, быстро вышел в другую комнату, где работали эксперты. Прищурился на секунду от вспышки фотоаппаратов, огляделся.
— Логунов, — позвал он оперативника, — поезжай в управление, привези альбом.
Логунов уехал, и время остановилось. Оно стало плотным и липким. Так всегда бывало, когда машина слегка начинала останавливаться, словно у нее полетело колесо на трассе во время многодневной гонки.
