7
0
Игорь присел на табуретку, достал сигарету:
— Ничего, если я закурю?
— Кури, кури. Может, погреть тебе котлет?
— Спасибо.
— Где же ты ешь? Целый день гоняешь по городу голодный?
— Милая Клавдия Степановна, в нашем городе так много мест, где можно поесть.
— Разве это пища, так только язву наживают.
— А жить вообще вредно, милая Клавдия Степановна, от этого умирают.
Соседка посмотрела на Игоря, печально улыбнулась.
— Ты все-таки поешь. Я целый час в очереди простояла, а мяса купила.
— Это подвиг.
— Все смеешься. А ты попробуй протолкнись, у каждого магазина по пять автобусов из Тулы до Рязани.
— Там люди тоже есть хотят.
Клавдия Степановна махнула рукой, оставляя за собой последнее слово, вышла из кухни.
А Игорь налил в чашку густой черный кофе, закурил.
Он сидел, бездумно глядя на старые сломанные часы с выпрыгнувшей и не успевшей спрятаться кукушкой, и мелкими глотками пил кофе…
Шашлык жарили прямо у реки. Рядом с мостиками, к которым был пришвартован катер.
Шашлык жарили Гена Мусатов и шофер.
Михаил Кириллович и двое гостей сидели в пестрых легких креслах.
Дым от мангала низко стелился по земле и уходил вверх, в сторону дачи, стоящей у обрыва.
"— Хочу здесь беседку поставить, да боюсь, начнутся разговоры, мол, нескромно, — Михаил Кириллович встал, потянулся.
— А почему, собственно, нескромно? Батька мой, Кирилл Петров Мусатов, сапоги надел впервые на военной службе. Нас у матери пятеро было, так мы не то что сахара, хлеба вдоволь не видели. На поле работали с утра до вечера не хуже взрослых. Думаю, что теперь и пришло наше время. Мой батька с винтовкой бегал, чтобы его сын жил как подобает.
— Прав ты, Михаил Кириллович, ох как прав, — сказал один из гостей.
Он тоже встал. Но в отличие от крупного, барственнопородистого Мусатова, был небольшого роста, кругленький, лысый.
— Вот тебе, мне, Леониду Федоровичу, — он кивнул в сторону третьего гостя, — страна поручила руководить крупнейшими отраслями хозяйства. Просто так кому попадя не поручат? Конечно, нам за это и блага всякие. Сознательные люди, настоящие партийцы, это понимают. А населению мы ничего объяснять не обязаны.
— Прав ты, прав, Леонид Федорович, — Мусатов опять опустился в кресло, — я что, сразу здесь очутился? Нет.
Шофер и Гена поднесли стол, установили его так, чтобы из любого кресла было удобно дотянуться до закуски.
Расставили бутылки, блюдо с шашлыком. Леонид Федорович взял бокал, наполненный вином, отозвал Мусатова в сторону.
— Ну говори, — усмехнулся Михаил Кириллович.
