7
0Я не просто там консультант, я хранитель денег тех. Меня туда Старая площадь послала.
— Так Кафтанов…
— С ним вопрос решим. На повышение пойдет, в сторону. А Корнеев?
— С ним-то проще.
— Проще, да не очень. Вы его уже один раз в тюрьму засадили. Нет, здесь тоже нужно по-другому.
— Так что вам нужно, Михаил Кириллович?
— Мне, — Мусатов засмеялся, — мне ничего. У меня есть все. Все! Нам нужно.
— Кому это?
— А ты не понимаешь? Ишь, школьник, пионер нашелся. Ленинец. Ты думаешь, это вы, депутаты народные, здесь правите? Или демократические говоруны? Нет, Боря.
— Так сейчас Горбачев.
— А власть у твоего Горбачева есть? То-то. Нет ее и не будет. У нас власть. Ну посадили Чурбанова, а рашидовское дело прикрыли. Всех в партии восстановили. А Алиев? А Гришин? Понял, наконец? Мы по-прежнему решаем вопросы. А придет день — и съезд ваш разгоним, и президента сменим.
— Что я должен сделать?"
"— Какая-то сволочь застрелила вице-президента ""Антика” Мауэра.
— А вы не знаете, кто?
— Вот честно говорю, не знаю, он нам очень полезным был. Безвредный совсем человек.
— Мои-то действия, как я понимаю, у Петровки это дело забрать, а потом? — Громов снова выпил.
— Вот узнаю Бориса Громова. На. — Мусатов вынул из кармана футляр.
— Что это?
— Да хотел тебе на день рождения преподнести, да ты уехал.
Громов раскрыл футляр.
Дорогая золотая ""Омега” лежала на темном бархате.
— Михаил Кириллович…
— Бери, бери. Сын прислал. Да куда мне-то. Я вон еще с заводом ношу. Привык.
Громов поглядел, засмеялся:
— К таким не грех привыкнуть.
— Ты понял, Борис, что делать надо?
— Конечно.
— Ну давай разгонную.
Громов уехал, а Мусатов поднялся к себе в кабинет.
На столе стояли два телефона. Один обычный, второй с гербом Советского Союза.
Мусатов поднял трубку обычного. Набрал номер.
— Немедленно ко мне, — скомандовал он сухо и положил трубку.
Лузгин примчался на дачу через сорок минут.
Мусатов ждал его на террасе.
На этот раз он был одет в строгий официальный костюм.
— Разрешите, Михаил Кириллович?
Лузгин поднялся на террасу.
Мусатов сидел в кресле. Он даже не предложил Лузгину сесть.
— Слушай меня, Лузгин. Я знать не знаю, что у тебя там за уголовное дело. Ты понимаешь, на чьи ты деньги живешь?
Лузгин молча кивнул.
— Мы тебя сделали президентом. Но мы тебя и выгнать можем, и в остроге сгноить.
— За что?
— За дела твои мерзкие.
— Бог с вами, Михаил Кириллович. — Лузгин прижал руки к груди. — Я же весь открыт. Весь, как на ладони.
— На ладони… Смотря у кого. Ты меня, Лузгин, понял? А теперь иди.
