7
0
Буфетчик достал ключи, открыл кладовку.
— Помоги, дорогой. — Он потянулся за ящиком.
И тут Серый выпустил ему в лицо струю газа из баллончика.
Буфетчик взмахнул руками, икнул и начал медленно оседать.
Серый и Летчик подхватили его, связали руки, ноги, заклеили ему рот пластырем и положили на пол в кладовке.
Прежде чем уйти, Серый вытащил из кармана три зеленых десятки.
— Зови, — скомандовал он.
Саша открыл дверь, и в подсобку вошли четверо. Двое с автоматами, у двух других были обрезы.
— Начнем. — Серый осторожно заглянул на кухню.
Два здоровенных охранника-узбека жадно ели шашлык.
Их связали, заклеили рты и тоже отволокли в кладовку.
Двери ее Серый запер сам, а ключ выбросил в окно.
Залаял, захрипел на улице кобель. И вдруг взвизгнул и затих.
Вспыхнул автоген. Голубое пламя резануло по двери.
Через несколько минут ”рафик” и две ’’Волги” неслись в сторону Ташкента.
Сергей Третьяков вышел из машины на улице Москвина. Он не стал заезжать во двор, оставил машину напротив кафе.
По утреннему времени улица была тиха и пустынна.
Сергей постоял немного, глядя, как солнце обновило старые, когда-то элегантные дома. В театре Корша, ныне ”женском” МХАТе, так и не кончили ремонт, но все равно здание это красного кирпича украшало улицу.
Вот он и в Москве. В центре. Здесь каждую улицу он исходил, оттопал по ней.
Сергей усмехнулся, закурил и пошел в ”контору”.
Во дворе стоял ”мерседес” Лузгина, шофер читал ”Советскую Россию”.
Сергей вошел в подъезд, поднялся по лестнице, набрал код на двери.
Навстречу ему поднялся милиционер, поднес руку к козырьку:
— С приездом.
— Спасибо, — Сергей пожал руку постовому и прошел к своему кабинету.
Достал ключи, открыл дверь.
В кабинете было душно. Видимо, окна не открывались все эти тридцать дней.
Третьяков распахнул окно и сел за стол.
Взял папку для бумаг. Она была пуста.
Он нажал кнопку селектора:
— Вера, для меня что-нибудь есть?
Селектор молчал.
— Вы меня слышите, Вера?
— Слышу, — придушенно сказала секретарша.
— Тогда несите бумаги.
— Хорошо.
Третьяков открыл ящик стола.
Тогда он подошел к сейфу, вставил ключ, распахнул металлическую дверцу.
На полке лежали три пачки денег, коробка с часами.
Стояли две бутылки французского коньяка. В общем все, что не относилось к работе.
Ни одной бумажки, ни одного чистого бланка.
Дверь распахнулась, и в комнату вошел Лузгин.
— С приездом, тезка.
— Привет. А где мои бумаги?
— А они тебе больше не нужны. — Лузгин сел в кресло.
— Не понял.
— Решением правления ты уволен.
— Чья это инициатива?
— Моя.
