Месть подана, босс!

Я только подумала, что случится, если Карельский ещё раз попадёт бутсой в колено Давида, а в глазах уже потемнело от страха. Я едва держалась на ногах и села на лавку.

– Я знаю не так много, Давид. Но даже мне понятно, что три разрыва ахиллова сухожилия, разрыв крестообразных связок и разрывы подколенного сухожилия — это серьёзные травмы.

Давид удивлённо посмотрел на меня.

– Ты что, изучила статьи в сети обо мне?

– Не жалуюсь на плохую память, только и всего, – чуть покраснела я.

 – Ага. Верю.

Босс уже затянул шнурки на второй бутсе и двинулся на выход.

Я подскочила и пошла за ним, бубня одно и то же. Давид не обращал на меня никакого внимания. Были задеты гордость и его мужское самолюбие. Перед самым выходом на поле я предприняла последнюю попытку, схватила его за футболку сзади и дёрнула на себя. Давид обернулся, немного раздражённо сказав:

– Варягина, ты хуже клеща. Что тебе ещё надо?

– Давид, послушай. Карельский грязно играет! Он специально вчера ударил тебе по колену. И будет бить ещё. Тут же нет судей. Он не станет церемониться.

– Допустим, так оно и будет.

Дальше что? Тебе какое дело?

Глава 39. Ксения

Я выдохнула и быстро произнесла:

– Не хочу носиться вокруг недовольного босса, лежащего пластом после тяжёлых травм.

Давид усмехнулся и собрался разворачиваться.

– Давид! Ну, пожалуйста… Не надо тебе туда идти! Кому и что ты докажешь? Пусть Карельский сам гоняет свой мячик. Перед зеркалом. Чтобы смотреть и радоваться, какой он классный!

– Вот именно поэтому я и хочу утереть ему нос. Твоему классному Карельскому, – съязвил босс.

– А если получится наоборот?

– Значит, порадуешься за Макса и будешь ходить в его футболке.

Футболка победителя, как-никак.

– Сдался он мне! Не нужна мне его футболка. Мне твоя футболка нравится!

Босс рассмеялся, подняв моё лицо за подбородок.

– А прямо сказать слабо, да? Ладно, Ксения. Время только зря теряем. Я пойду играть. А ты определяйся, за кого будешь болеть.

Давид подмигнул и побежал на поле. Все остальные игроки были уже там. Я осталась стоять в тёмном проходе. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Мне было страшно за Давида. Как он вообще ходит с такой распухшей ногой? Я бы легла и лежала пластом, а он ничего, даже бегает.

Ещё и играть собирается. С травмой. А во всём виноват Карельский.

«Мелочный, завистливый ублюдок, – неожиданно зло подумала я. – Да что б ты себе ногу сломал, пока будешь финты крутить. Нет, лучше обе! Сразу».

– Ну, наконец-то! – крикнул Давиду Карельский. – Размяла тебе твоя секретутка главную мышцу от спазма?"

"Нет, всё-таки какое обманчивое впечатление может произвести внешность! Поначалу Карельский показался общительным и милым рубахой-парнем, а говорит такие гадости! Ладно.