Месть подана, босс!

– Парень? Или босс?

– Парень, – твёрдо повторила.

– А босс будет не против? – продолжал допытываться Карельский.

– Против, – сказал, как отрезал, Марков. – Отвали от моей секретарши, Карельский. Или заведи свою.

– Как стану офисным планктоном, обязательно заведу. А пока я не собираюсь расставаться со спортивной карьерой.

Карельский переключился на меня и изловчился поцеловать мне руку, подмигнув:

– А с тобой, Ксения, мы ещё увидимся немного позднее.

Давид едва не позеленел от злости и швырнул сумку в машину, как метательный снаряд.

– Водить умеешь? – спросил меня босс.

– Конечно, – обиделась я, – я на машине езжу.

– Ты не ездишь, Варягина, ты людей в глупые ситуации ставишь. Ладно, садись за руль.

Давид осторожно сел в автомобиль, вытянув левую ногу вперёд. Он откинулся головой на сиденье и стиснул зубы.

– Куда ехать?

– Сегодня открытие спортивного комплекса, – отозвался Давид, – ты идёшь со мной. Платье у тебя есть подходящее?

– Конечно, есть.

– М-м-м… Какое? Офисного покроя?

– Разумеется.

– Мда, Варягина… Ладно, сам виноват, что не предупредил. Чего сидишь? Заводи мотор, поедем покупать тебе платье.

– Мне не нужно платье.

– Заткнись, Варягина. А то премии тебя лишу. Я сказал – надо, значит, надо. Ещё не хватало, чтобы ты меня позорила, показавшись в каком-нибудь платье, которое годится только для того, чтобы протирать его, сидя в офисном кресле."

"Так… Мне кажется, чересчур часто Марков начал заниматься моим гардеробом.

– И трусики, – добавил Давид.

Я покраснела. Боже! Неужели я думала вслух? Но Давид продолжил:

– Кажется, я задолжал тебе трусики. Их я тоже выберу тебе сам.

Я открыла рот и тут же его захлопнула, чувствуя, как щёки начинают полыхать огнём смущения.

– Чего стоим, Варягина? Поезжай уже.

Я повернула ключ в замке зажигания и спросила:

– А дорогу покажете? Я не местная.

Давид рассмеялся заразительно и громко.

– Да, Бэмби, с тобой не соскучишься…

Глава 36. Ксения

Марков мужественно вынес все тяготы шопинга. Он недовольно поджимал свои губы, оглядывая ряды одежды, матеря меня и себя. По его скромному мнению, всё было не то! Наконец, он ткнул пальцем в розовое платье:

– Вот это, Варягина!

Примерив платье, пришлось признать, что у Маркова отменный вкус: платье сидело как влитое и хорошо оттеняло мою смуглую кожу. Давид расплылся в довольной улыбке:

– И трусики.