2
0Давно пора было это сделать. И неразберихи будет гораздо меньше. Компот – отдельно, а мухи – отдельно.
Офис занялся перераспределением, от поступающих звонков и уточняющих вопросов к вечеру голова разболелась так, будто в неё с размаху влепили бутсой. И пусть рабочий день уже окончился, перевалив за восемнадцать ноль-ноль, передо мной ещё стояла гора вопросов. А всё эта Варягина, будь она неладна! Засланец в юбке!
Кстати, если она засланец, и Самохина её ввела в курс дела, почему Ксения не приносит Бенджамина? Не люблю целый день торчать в офисе, но если случается задерживаться, мне лучше думается, если на столе стоит Бенджамин.
– Ксения Владимировна! – позвал я.
Никакой реакции. Уже ушла, что ли? И не предупредила?
– Ксения Владимировна! – позвал я гораздо громче.
Раздался перестук каблучков…
Глава 12. Ксения
– Ксения Владимировна! — из кабинета доносится раздражённый голос моего нового босса, Давида Антоновича.
Голос звучит нетерпеливо и немного раздражённо, поэтому встаю без всякого промедления и семеню с блокнотом подмышкой. Сама собранность и компетентность, на губах приветливая улыбка. Стучу костяшками пальцев по двери перед тем, как открыть её, и воркую как можно более любезным тоном:
– Вы меня звали, Давид Антонович?
Давид Антонович бросает на меня недовольный взгляд. Его не очень-то устраивает моя кандидатура, но что поделаешь, если все прочие… отказались или сбежали, едва переступив порог приёмной. Над чем я здорово потрудилась, но Давиду Антоновичу об этом знать совершенно ни к чему.
– Да, звал!
Босс останавливается посередине своего кабинета и трёт виски, словно у него сильно болит голова. Потом он снимает очки, спрашивая:
– Вы созванивались с Анной, предыдущим секретарём?
– Конечно, как вы и говорили.
– Она объяснила вам все рабочие моменты?
– Разумеется! — я широко улыбаюсь, ожидая, что скажет этот сумасброд.
– По вашему поведению и не скажешь, что вы созванивались, – недовольно бурчит Давид Антонович."
"Он стягивает с себя галстук и расстёгивает запонки, закатывая рукава. Мои глаза самым бесстыжим образом разглядывают красивые мужские кисти. С длинными аккуратными пальцами и чётким рисунком синеватых вен. Тёмные волоски на запястье под ремешком массивных часов. Давид Антонович садится на диван. Нет, даже не садится, а вальяжно на нём разваливается с видом наглого кота. Расстёгивает первые три пуговицы на рубашке.
