Месть по-царски

И тут же сменил тон: – Не держи обиду, князь, разумеешь, отчего груб невольно.

– Не держу, государь, разумею.

– Так вот, поехали мы к монастырю, что на Сиверском озере. Ехали где по суше, где по воде на струге плыли. Курбский и Сильвестр настаивали, чтобы я остановился в Троице-Сергиевом монастыре и встретился с Максимом Греком. Они понимали, что я намерен повидаться с Вассианом Топорковым, который был доверенным человеком моего отца, он поддерживал желание Василия развестись с Соломонией Сабуровой. Эту встречу с Топорковым им треба было испортить встречей с Греком, а может, и вообще повлиять на меня, дабы я не говорил с Вассианом.

Но я встретился и с Топорковым, и с Греком. Последний в свое время, если это неведомо князю Савельеву, был обвинен в ереси и отношениях с представителями Османской империи. Той самой империи, что закупает тысячами наших людей русских, угнанных татарами Крыма в полон. Грека отлучили от причастия. То решил Поместный Собор еще до моего рождения. Тогда его отправили в малую обитель, позже по просьбе митрополита Макария удалили на покой в Троице-Сергиев монастырь. Вассиан же Топорков проводил иную линию. Мало того, что он духовно поддерживал моего отца, Вассиан являлся епископом Коломенским и Каширским, где добился значительных результатов в служении Богу и Святой Руси. Но это ладно… Вассиан Топорков сказал мне, что я хотел услышать, дабы стать крепче в вере своей. Он сказал, что государь не должен подчиняться боярам, своеволие высокой знати надо сломить, иначе не будет добра. Правильные слова говорил Вассиан. То же, о чем долго думал и я. А Максим Грек принялся обвинять меня. Мол, езжу по богомольям, а вдовы и сироты терпят нужду и страдания. Скажите, князья, разве то справедливо? Разве я не беспокоюсь о народе пуще других?

И Крылов, и Савельев ответили:

– То несправедливо. Никто так не радел о людях русских допреж тебя.

– А Максим Грек обвинял. Я же молча слушал его, хотя внутри все кипело. Но, уважая его годы, я сдержался, выслушал до конца. Когда же уходил, он в бессильной злобе крикнул: «Погибнет сын царский, не вернется на Москву!» Сильно было желание как следует тряхнуть старца, дабы думал, что молвит, но и тут я сдержался. Ушел. Поход продолжился, мы побывали везде, где намечали.

Собрались в обратный путь, а у меня в ушах слова Грека о сыне. Поручил боярам Захарьиным-Юрьевым, родственникам Анастасии, неотлучно находиться рядом с царевичем."

"Иван взял паузу, видимо, неудобно было сидеть в кресле. Оперся о посох, встал, прошелся тяжелым шагом по небольшой палате. Савельев подумал: «А ведь государю всего двадцать три года».

Царь продолжил:

– Страшное случилось под вечер, когда на Шексне судно сделало остановку перед последним переходом.