8
0Но тока после похорон и одного дня отдыха.
– Добро. Я подумаю, хотя сейчас не ведаю, что и предложить. Пес Галимбек пошел к Перекопу, других ворогов на землях наших нет. Даже разбойники свойские ушли на север. Почуяли, что и им не будет пощады от ратников особой дружины царской.
Савельев вздохнул:
– Ох уж эти разбойники, лихие люди, сколько их побили – несть числа, а они опять вылезают из лесов да болот, словно плодятся там.
– Так оно и есть. Тока не плодятся, а уходят от жизни трудовой. Разбойничать-то выгодней. Тем более когда добыча – торговый обоз. Но не будем о них, не заслуживают лихие люди, чтобы на них тратили время.
– Договорились.
– А сейчас можешь идти в свою опочивальню, там все готово.
– Благодарствую."
"– Я о подвигах дружины весточку чрез гонца в Москву послал. Пусть государь ведает, как ты помог нам.
– Надо ли было?
– Надо, Дмитрий Владимирович, надо. Вызвать человека, чтобы проводил тебя?
– Пошто, князь? Опочивальню я и сам найду, но прежде гляну, как устроились мои ратники.
– О них не беспокойся. На гостевом дворе хорошо.
– Воевода должен знать, как обустроены его ратники, даже если сам голова города молвит о достойном обращении. То связывает начальника с подчиненными.
– Ты прав. Делай как знаешь. Завтра отпевание в соборе до полудня, затем крестный ход и погребение павших.
– Я буду, со мной дружина.
– Покойной ночи, Дмитрий Владимирович.
– Покойной.
Савельев обошел гостевой двор и прошел в опочивальню. Там была кадка с теплой водой, полотенце. Он обмылся, переоделся в чистое белье и уснул на мягкой перине на широкой лавке.
Прошли похороны, минул день отдыха.
Горинский с Савельевым решили, что дружина объедет сначала и юго-западные границы. С утра третьего дня особый отряд, пополнив запасы провизии, стрел, пороха, дроби для пищалей, рано утром через Водяные ворота вышел к Оке и пошел по берегу. Пути продвижения были нанесены на карту воеводы, и Горинский в Калуге ведал, где в тот или иной день находится отряд московского князя.
Поход по калужским землям длился уже две недели. Дружина выходила на сторожей, смотрела броды на реках, разные поселения, урочища.
Как подошла к концу провизия, а пополнять припасы за счет местных крестьян князь запретил строго, дружина вышла на ночной привал в буераке рядом с Окой. Разожгли костры, в чаны бросили последние горсти крупы, убитых на охоте зайцев. Стреножили коней на лугу к югу от сухого оврага, подготовили места для ночлега.
