2
0Я на тебя, соплюху, по меньшей мере двадцать тысяч долларов за месяц издержал. Еще претензии какие-то! Пошла вон, пока в одних трусах не высвистнул, в каких сюда пришла.
– Ах, ты, козел старый! Ладно, я уйду, уйду, – мстительно пообещала изгоняемая подруга, – только не думай, что буду молчать. Я всем расскажу, кто ты есть. И жене твоей. Мне терять нечего! Козел! Плакался тут мне ночами…
– Все, терпенье лопнуло! – объявил мужчина, и Славка вспомнил, чей это голос. Серафим Будякин собственной персоной! – Гриша, выбрасывай её к едреной матери. А шубу оставь! – послышался шум борьбы. – Три тысячи долларов, жирно будет. Такой сопливой прошмандовке полсотни за ночь красная цена.
– Козел, гадина! Чего тогда двадцать тысяч истратил?
– Держал тебя, дуру, для приманки, – цинично пояснил Будякин, рассчитывал, что дружок твой явится. А теперь ты мне без надобности, так что проваливай.
– Что, не вышло? Обвел он тебя, да? Козел, образина плешивая!
– Прихлопнули его, как муху, твоего Славика.
Славка вздрогнул и втянул голову в плечи. Так на него подействовало упоминание собственного имени. Крепче стиснул рукоятку бесполезного, в общем, пистолета.
– Да где тебе, дураку! Так я и поверила! Как же! Да ты бы целый праздник устроил, салют бы с крыши запускал. Погоди, Славик ещё до тебя доберется, до козла. Посмотрю, что тогда ты заблеешь.
– Выбрасывай её, и поехали! – скомандовал Будякин. – На трамвае пусть добирается.
Лязгнул запор стальной двери. Славка резко повернулся спиной и стал медленно, чуть вразвалку, спускаться по лестнице, словно местный житель, которому некуда особенно спешить. Сзади заскрипели шарниры, зашаркали шаги. Будякин торопливо сбегал по лестнице. Он даже не взглянул на парня, которого обогнал. Оба старательно отворачивались друг от друга. Оба не хотели быть узнанными.
Будякин быстро спускался вниз, а Славка от него сразу отстал, а потом и вовсе развернулся, пошел снова вверх. Спор в квартире продолжался, но, похоже, переходил в завершающую фазу. Девица негромко обзывалась, а какой-то мужчина лениво отбрехивался гулким, как из бочки, голосом, бубнил что-то невнятное.
Славка проскочил мимо стальной двери и решил подняться на следующий этаж. Он уже понял, что Яшухин специально дал ему этот адрес, чтобы поглумиться. И он ничуть не удивился, когда из тридцать седьмой квартиры выбежала Танька – в лакированных ботфортах, в коротком бархатном платьице и в распахнутой кожаной курточке с капюшоном. К груди она прижимала большой полиэтиленовый пакет, из которого так и лезли тряпки, набитые слишком туго. Часто топоча каблуками, Танька ринулась вниз по лестнице, словно за ней гнались. Наверное, боялась, что отберут шмотки.
