2
0Немного грузноватая пятидесятилетняя женщина, на воздухе бывает мало, чувствуется по цвету лица. Пытается за собой ухаживать, но не хватает умения, а посещать профессионального косметолога стесняется. Или Будякин денег не дает. Похоже, вообще держит её за прислугу, не более того.
А ей хочется быть привлекательной. Чего ради, если нигде не бывает? Другая бы давно рукой махнула. И красный халат – плащ тореадора. Что за коррида может быть в пустой квартире? Налицо явная, вопиющая сексуальная неудовлетворенность. Оно и понятно: зачем мужику старая, опротивевшая за тридцать лет баба, когда он шутя может завести себе хоть десять молодых. И он ей не просто пренебрегает, а пренебрегает демонстративно. Подвернется случай, и в отместку она его сдаст с потрохами, за грош продаст и глазом не моргнет.
– Стоит ли так переживать? – спросил участливо. – Ничего ведь страшного не случилось.
Она пожала плечами, очевидно, таким образом выразив свое несогласие, а, может, безразличие, и стала разливать кофе. Спросила:
– Вам печенья или конфет?
– Лучше бутерброд какой-нибудь, – нахально попросил Горелов и похвалил: – Кофе у вас божественный получается. Моя почему-то так не может. Халат на вас красивый. За границей, наверное, покупали.
Женщин надо хвалить, говорить им комплименты, и все будет просто замечательно.
– Нет, что вы, я не езжу за границу.
Она украдкой глянула на свое отражение в полированной дверце шкафа. Горелов улыбнулся. Все нормально, теперь надо ненавязчиво взять в свои руки нить разговора и аккуратно тянуть на себя.
Когда кофе был допит, Горелов в точности мог представить картину происходившего здесь этой ночью. Серафим выглядел абсолютным дерьмом. Ничего странного, просто был самим собой. А женщина только кажется такой забитой. Похоже, не отказывает себе в удовольствии представить мужа в истинном свете.
В прихожей Будякин прощался с милиционерами. Горелов поднялся, взял чистую чашку и слил из кофейника остатки кофе, для Будякина. Улыбнулся женщине:
– Шли бы вы спать. Чего зря мучаться? Завтра, небось, рано вставать.
– А вам что, не надо? – возразила.
– Мне за это деньги платят, такая работа.
– Мне тоже, – усмехнулась она, но глаза оставались серьезны, и пояснила: – Профессия – жена. Оплата сдельно-премиальная.
Больше всего Горелова волновало, а не ляпнул ли чего лишнего Будякин телевизионщикам, какую-нибудь глупость? Но тот божился, что ограничился одной фразой, мол, завтра все разъяснится и будет устроена пресс-конференция.
Само по себе ночное происшествие могло пойти на пользу, если правильно подать его через средства массовой информации. У нас ведь за одного битого двух небитых дают.
