7
0А Маликов раскололся, что он именно чтобы кассету достать детектива и нанимал. Так значит, он Мишку и заказал – рассудил твой Федин. Представляешь? Я ему тоже шепчу, уже еле сдерживаясь, чтоб не заорать, что Маликов бы наутро кассету и так получил. Кому угодно нужна была смерть Мишки, только не Маликову!
— А для чего ему кассета, объяснил?
— Да… какую-то лабуду нес про то, что хочет сделать материал по той записи, что мол, кассету ему сама Наталья отдать обещала, и вообще, кассета ему не больно-то и нужна…Я ему не поверил.
— Так зачем тогда отпустил?
— А что мне оставалось делать? Доказательств нет, оснований для задержания – тоже! Ещё и извиняться пришлось…Он ведь журналюга, вот увидишь, обязательно накатает какую-нибудь поганую статейку про произвол СК, а то еще и в суд подаст…
Толик обычно флегматичный был не на шутку сердит. Ещё бы – разговора нормального ведь с Маликовым не вышло, да и не выйдет уже, наверное.
— Слушай, Толь, а эта парочка – исполнители – вдруг они Маликова, как заказчика опознают?"
"— Уже не опознали – я им фотку-то Маликова показывал. Да они с техниками уже и фоторобот заказчика составили.
— Ну и что? – заинтересовалась Катя.
— Что! Такой монстр получился, в фойе уже висит. Сама понимаешь, наши техники не художники, а портрет наркоманы диктовали – что с них взять. Никого мы по той картинке не нейдем.
— А Юрий Николаевич что говорит? Кстати, он у себя, не знаешь?
— У себя…С Галкой что-то перетирает.
— И Галина Дмитриевна приехала? — Катя неожиданно для себя обрадовалась.
Она поспешила выпроводить Василенко, а сама, поправив прическу, направилась к начальнику. Не дождавшись ответа, вошла:
— Юрий…
— У нас совещание! Закрыть дверь! – гаркнул Ваганов так, что Катя тут же выскочила в коридор.
Краем глаза она только заметила сидящую у стола начальника Галину Осколову, которая уронила лицо в ладони и, если и не плакала, то чем-то была очень расстроена.
«Да сколько же можно так орать на людей, — справляясь с дрожью в руках, думала Катя. — Уже и Осколову до слез довел…»
***
Максим Федин сидел в уютно обставленной гостиной на велюровом диване и, пока Лина Сухарева готовила чай на кухне, пробегал глазами статейку в журнале. Автор рассуждал, какая профессия приносит её обладателю наибольшую радость. На первом месте в рейтинге оказался дирижер симфонического оркестра. Настроение в тот день у Федина было гадкое – вторые сутки на ногах, поэтому он презрительно фыркнул: «Еще бы, стой и маши палочкой!..». А потом прочитал пояснение: радость приносит та работа, которая приносит удовлетворение. Америки автор статьи, впрочем, не открыл, но задал вопрос – а чем, собственно, определяется это удовлетворение? Оказывается, степенью «нужности» результата окружающим.
