7
0
Ваганов, наконец, прервал тишину:
— Катерина Андреевна, у меня вопрос к вам. Люсов говорил при вас что—либо о своей бывшей супруге?
— Извините… — не дал заговорить Кате Люсов. – Я не понимаю, какое отношение к этому имеет Наташа? Вы говорите о завещании, о моем к ней отношении… вы хотите сказать, что это я ее убил?"
"На лице у подозреваемого отразилось такое неподдельное изумление, что, кажется, он сам испугался своих слов.
— Именно это я и хочу сказать, — согласился Юрий Николаевич, — вам нужен был дачный участок, а Черных вам мешала, потому вы убили ее. У меня только один вопрос: где вы взяли оружие, и куда его дели потом?
— Ка… какое оружие? – На глазах бледнел Люсов. Кате казалось, что сейчас он лишится чувств.
— Из которого застрелили Черных, — объяснил следователь.
— Послушайте! – Люсов неожиданно вскочил со стула и едва не рыдая, заговорил, обращаясь, то к Ваганову, то к Кате: — я не убивал Наташу! Зачем мне ее убивать – я ведь ее любил больше всего на свете!
— Вы убили восьмерых практически незнакомых вам женщин, после этого я вполне допускаю, что вы могли убить и жену.
— Это другое! Это совершенно другое! Как вообще можно сравнивать всех их с Наташей, да они ногтя ее не стоят! – В ловушку следователя подозреваемый попался сразу, но Катя и обрадоваться не успела на этот счет, потому что Люсов вскочил, заметался по кабинету и выкинуть мог все, что угодно: — вы не представляете, как мне тяжело видеть, что Наташи больше нет, а они ходят, дышат, смеются… Мерзкие, глупые, похотливые твари! – Он поднял на Ваганова горящие глаза и гордо заявил: — Да, это я их убил. Их всех. Но они сами виноваты, они донимали меня своим присутствием, лезли ко мне в душу, а в глазах у каждой читалось одно – занять место Наташи. А этого я никому не позволю…
Ваганов внимательно и заинтересованно выслушал его, кивая, потом обратился к Катерине:
— Спасибо, вы свободны.
Катя, не теряя времени, подскочила со стула и вылетела в коридор. Ей было очень страшно сейчас находиться рядом с Люсовым, и она точно знала, что быть на месте Юрия Николаевича – спокойно и организованно допрашивать сейчас подозреваемого – она бы не смогла.
«Слава богу, что меня еще не назначили штатным следователем. Лучше бы и не назначали вовсе: сидеть бы, Галинины бумажки сортировать – ну ее к черту, эту полицейскую романтику…»
Спустя полтора часа Катя все еще сидела у себя, погруженная в работу, когда в кабинет вошел Юрий Николаевич. Как будто ее не замечая, он сел на один из стульев и, глубоко задумавшись, принялся барабанить пальцами по столу.
— Люсов написал признание и обещал, что покажет, где и как убивал женщин, — наконец произнес он.
— Так это же хорошо? – с сомнением спросила Катя.
