Месть до первой крови

И ничего, что малолетки: Соколок хорошо знал, что такие вот «дети» зачастую расправляются с жертвами в сотню раз беспощадней, жестче, безжалостней, чем иной уголовник со стажем в двадцать лет. Соколок эту ситуацию принимал – за годы работы в угрозыске он даже перестал задумываться, почему так происходит.

Принял эту версию и Ваганов.

Катя же поверить в это не смогла, и первой мыслью было, что Соколок что-то напутал, ошибся. Быть может, мальчишки подобрали телефон и бумажник, украли их у Михаила, вытащили из карманов трупа, в конце концов… Но размозжить череп незнакомому человеку, который ничего им не сделал?!. Ей это предположение казалось очень уж надуманным."

"Еле волоча от усталости ноги, она шла в свой кабинет, когда увидела спокойно сидящего на корточках у стены в коридоре задержанного парня. Правда, он был в наручниках, пропущенных через батарею, а в пяти метрах, у окна курили двое выводных сержантов. Астафьева знала, что второго парня сейчас допрашивает Соколок в кабинете Ваганова: тот был старше, и Ваня решил, что именно он орудовал монтирвокой. А этого, видимо из-за нехватки свободных камер , оставили здесь. Она молча окинула его взглядом, потом подозвала одного из полицейских:

— Отведите в мой кабинет.

Тот выполнять приказ не спешил:

— Юрий Николаевич велел…

— Я сама все улажу с Юрием Николаевичем! – неожиданно жестко ответила Катерина, и сержант почему-то подчинился.

В кабинете цеплять мальчишку к батарее Катя не позволила, хотя выводной на этом настаивал. В конце концов, ему просто надели наручники и без лишней деликатности усадили на стул напротив Астафьевой.

Никаких бумаг—протоколов она даже не доставала, ей хотелось просто поговорить и убедиться, что она права. Для начала Катя задала формальные вопросы – имя, фамилия, семья, род занятий. Парень был родом из расположенного недалеко от Старогорска поселка, но дома не появлялся уже полгода, и обитал у какого-то Витька. Мальчишка был немытым, в потертой одежде, с застарелыми ссадинами на лице и руках. Его глаза были типичными глазами наркомана, принявшего дозу – смотрящие как будто вглубь себя и с крошечными, со спичечную головку зрачками. Но Катю поразили его ресницы – длинные и пушистые, как у девушки. Подумалось, что если отмыть его и приодеть, то был бы картинка, а не парень.

Чуть не насильно Катя заставила его выпить три стакана воды подряд, множество раз повторяла простые вопросы, пока не убедилась, что мальчишка начал отходить и уже понимает, где он. Хотя соображал все еще заторможено. А может быть, он всегда так соображал. И чем больше вопросов Астафьева ему задавала, тем меньше оставалось у нее сомнений в правоте Вани.