Мертвое море

– Сама я его не видела, но сейчас поспрашиваю у знакомых.

Подвела нас вначале к столам, на которых еще вполне хватало простенькой на вид, но весьма калорийной еды в виде бутербродов, оливок, фруктов, пирожных и прочая. А сама метнулась по очереди к нескольким группам разряженных придворных.

Пока она выспрашивала, мы без всякого стеснения приступили к позднему ужину. Торух вообще протиснулся в угол, оперся седалищной частью о стенку и начал сметать со стола все, словно истинный бульдозер. От него только и послышалось недовольное брюзжание:

– Могли бы для почетных гостей и стулья поставить!..

– И кровати, – в тон ему поддакнул Леня.

Представив, как круглый пупс лежит возле данного стола на кровати, я чуть не подавился ягодками мелкого, но с приятной кислинкой винограда. Пока прокашлялся, пока попросил друга не смешить во время еды, вернулась наша благодетельница:

– Все выяснила! Князь сейчас в зале «Синего мрамора», и к нему с кратким вопросом или предложением может подойти любой подданный. Правда, там весьма длинная и своеобразная очередь…

– Пошли туда! – тут же потребовал я. – На пенсии отъедаться будем.

Имелось подозрение, что Торуха сейчас от стола и силком не оттащишь. Но царевич, видимо, уже настрадался в плену, где его бьют и вяжут. Поэтому не желал от нас удаляться далее чем на пяток шагов. А чтобы совмещать полезное с приятным, он подхватил со стола небольшую вазу с сочными пирожными, да так с ней и двинулся за нами следом.

Некультурно? Да еще и на государственной ассамблее? Так он же ташрамп, с него и не такое станется. Да и вообще плевать, что на нас все оглядываться стали. Нам с ними детей не крестить и с одним парашютом не прыгать. Перетопчутся. У нас своих забот хватает. Следовало продумать срочно, как прорваться к князю и какой фразой с ходу его настроить на боевой взвод."

"Но только я стал расспрашивать певицу о сути очереди, как нам в первом же зале повстречалась хозяйка данного замка. Причем она оказалась весьма ошарашена не столь лицезрением моей персоны, как присутствием пупса, жующего на ходу пирожные. Художника в моем лице она ожидала, а вот плененный чиди никак не мог оказаться на свободе. Вначале округлились глаза высокородной дамы, потом и губки образовали букву «О», а там и брови стали гневно хмуриться, предвещая нам определенные сложности.

Но этого времени мне хватило на все. Первым делом запустил в княгиню небольшую искорку, парализующую мышцы гортани и языка.