4
0"
"– Кто еще знает о вашем совместном проживании в одной камере? – спрашивал спокойно, но внутри у него все бушевало от нарастающей свирепости. Опасный, очень опасный человек.
Ну и мне ничего не оставалось, как закладывать всех подряд:
– Охранники знают, но они там люди подневольные. Еще экселенс Сток-Лир какие-то нелепые обвинения оглашал, десятник Саградо – тоже в курсе, хотя и против творимого начальством безобразия.
Князь поскрипел зубами, но вновь справился с эмоциями. С минуту понаблюдал, как проснувшаяся супруга моргает глазами и под восторженные сюсюканья целителей пытается понять, что и как.
– Спасибо. Учту! – Князь еще пару раз выдохнул носом воздух. Лишь затем негромко поинтересовался у меня: – А ты чем хочешь в моем княжестве заниматься?
– Да есть у меня хобби по жизни, – пустился я в признания. – Всегда мечтал запечатлеть на бумаге и холсте самые красивые части наружных и внутренних фронтонов Стены. Все-таки великое наследие Строителей хотелось бы как-то и в живописи увековечить. Потому и прошу покорнейше разрешение на доступ в самые красивые места вашего княжества.
– Дарую тебе мое личное разрешение! – уже громко заявил властитель здешнего государства. – Отныне ты волен рисовать где угодно, а жить имеешь право в гостевых покоях моего замка.
– Благодарствую, ваше сиятельство! – А что еще сказать? Разве что поклон обозначить да левую руку приложить к правой стороне груди, как тут все делают в подобных случаях.
Поклонился и отошел к остальным целителям. При этом попал в поле зрения окончательно проснувшейся княгини:
– О! Художник! – воскликнула она все еще охрипшим голосом. – Или как там тебя? Генерали… си… си…
– Генералиссимус, – подсказал я.
– Ну да, ну да! Ты картину нарисовал-то? А то я ничего не пойму… Вроде мы в мастерской находились?..
– Именно так, ваше сиятельство. Но потом вы уснули, и я рисовал с изумительной натуры. Вот, взгляните!
Подойдя к мольберту, я развернул его, показывая созданный этюд. Судя по довольному хмыканью, рисунок сразу понравился титулованной натурщице. Потом она встала, не стесняясь своего неглиже, подошла ближе, одобрительно покивала головой и перешла на похвалу вслух:
– Отлично! Получишь от меня самую высшую награду! – и так многозначительно мне улыбнулась, словно мы здесь одни и сейчас приступим к интимной близости. – Конечно, награжу только после того, как завершишь картину красками…
– Не надо красками! – не скрывал своего сарказма восседающий в кресле князь. – Мне и так нравится этот рисунок.
– Тогда художник нарисует иную картину, – зло прищурила глаза его супруга. – И я готова позировать сразу же после завтрака!
– Уже время к обеду, ваше сиятельство, – деликатно напомнил один из целителей.
