4
0А то вдруг что-то не так пойдет? Или у меня вдруг ничего не получится? Тьфу – три раза, через левое плечо!
Всего по периметру громадной спальни толпилось человек тридцать. Есть ли среди них нормальные врачи? Но в данный момент никого больше к постели спящей женщины не подпускали. Только седой старикан сидит, да по другую сторону в кресле князь расположился. Он и заговорил тоном избалованного сатрапа:
– Слушай сюда, рисовальщик! Либо ты немедленно исправишь воздействие своей колдовской картины, либо уже через час твои останки в море будут доедать крабы!
Не сильно-то я его испугался:
– Извиняюсь, ваше сиятельство, а как исправлять-то? И кто вообще придумал свалить вину на обычный, пусть и талантливо нарисованный этюд?
– Не дерзи, парень! А живо исправляй свою мазню!
– Так я о чем и спрашиваю: как именно исправлять?
– Просто исправь на рисунке глаза у моей супруги – на открытые! И тогда она проснется!
Я даже непроизвольно поежился от прозвучавшей глупости. Конечно, сила искусства велика, но не настолько же! Иногда и думать надо своей головой, а не прислушиваться к фантазиям выжившего из ума старого маразматика.
Но вслух я этого говорить не стал. Постарался задействовать академические методы диагностики:
– Ваше сиятельство, а давайте вначале проведем нормальный осмотр княгини? Есть в этой комнате молодые действующие целители?
На мои вопросы седой дедуля отреагировал излишне резко. Почти как в песне Высоцкого: «Ох и вскинулся он прямо на дыбы, ох не надо бы вслух, ох не надо бы!» Еще бы капелька эмоций – и смертельный инсульт был бы старому мухомору обеспечен. Замахал руками, стал кричать на меня, обзываться, грозить карами небесными и смертью лютой путем протыкания меня всего насквозь карандашами. Люто! И жестоко!
Кажется, не я один изумился такой витиеватой казни. Князь и тот молчал, выслушивая апеллировавшего к нему ветерана. Чем я и воспользовался, приблизившись и бесцеремонно похлопав горлопана по плечу:
– Ну зачем так нервничать, уважаемый? Нервные клетки никаким волшебством не восстановишь, а в вашем возрасте каждый час жизни надо беречь, проводя в покое и благости.
Говоря это, не пожалел искорку малого усыпления, которая обычно вызывает жуткую сонливость у любого разумного существа. Она не усыпила моего оппонента, зато резко его успокоила, и он как-то адекватнее стал соображать. С пренебрежением сбросил мою руку со своего плеча и уставился мне в глаза:
– Маляр, ты еще скажи, что талантами целителя обладаешь!
– Чего уж там, скажу. Обладаю. Мой учитель мог лечить почти все болезни, ну и меня малость подучил.
Похоже, мое поведение князю понравилось, потому как спросил уже без чрезмерной спеси в голосе:
– И что ты предлагаешь?
– Для начала пусть все посторонние выйдут из спальни.
