5
0— Вчера документы подал!
— Да этак мы тебе денег на подарки не напасемся! — озабоченно сказал Смирнов.
Гришин смутился.
— Главное не деньги, а внимание, товарищ капитан!
— Да-а-а-а? А мы-то, дураки, за хрустами гоняемся! — хохотнул Сидорчук.
Тем временем Сергей разлил всем водку и поднял наполненный стакан:
— Ну, за жениха!
И первым выпил до дна.
— Исправляется, — усмехнулся Вепрев.
— Ну, и ладушки, — сказал Мотовилин. — Значит, прислушивается к критике!
На этот раз сменившийся наряд задержался, дошел до кондиции и даже спел любимую песню капитана Смирнова:
— И покрылся берег, и покрылся берег сотнями порубанных, пострелянных людей… Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить! С нашим атаманом не приходится тужить!
Колтунов пел, как все. Только в конце, когда Кабан подошел, расцеловал капитана в обе щеки, как бы давая понять, кто здесь атаман, с которым так любо нести службу, он не последовал его примеру.
Сергей все расспрашивал пенсионера ГАИ о том, как обводить вокруг пальца проверяющих, но Мотовилин только похлопал его по плечу.
— Ты лучше завтра-послезавтра в гости ко мне приходи. Тогда все и обсудим. Запоминай адрес…
Легендарный Мотовилов, по прозвищу Аксакал, жил не в загородном особняке, не в пентхаусе двадцатиэтажки у Воскресенского храма, а в убитой «двушке» панельной «хрущевки». Он сразу открыл дверь и встал на пороге в клетчатой фланелевой рубахе и растянутых тренировочных штанах.
— Здравствуйте, Иван Степанович!
— Проходи, Сережа, проходи…
Крохотный коридорчик, старая краснодарская мебельная стенка, сорокалетний ковер на стене…
Сергей постарался не выказывать удивления, но хозяин оказался на редкость проницательным.
— Что удивляешься? — спросил он, одобрительно рассматривая тяжелый пакет в руках гостя. — Думал, здесь у меня хоромы с хрустальными стенами и золотыми унитазами?
— Да, в общем-то, нет…
— Думал, думал, — усмехнулся старый гаишник. — Все так думают. Пойдем на кухню."
"— Неужели там и золото, и хрусталь? — пошутил Сергей.
— Пойдем, пойдем, поглядишь…
Обстановка на кухне была самая обычная, из семидесятых годов. Старая газовая плита на две конфорки, облупленная эмалированная раковина, холодильник «Зил» с потертой эмалью…
— Вот, посмотри, тут и икра, и коньяк, и котлеты, и куры, — Мотовилов распахнул холодильник. Кроме трех яиц и кусочка заветренной вареной колбасы в нем ничего не было.
— Я все приготовил, — сказал Сергей и полез в пакет. Через минуту на столе стояли несколько банок консервов, мясная и рыбная нарезка, соленые грибы и оливки, мягкий хлеб, бутылка водки и бутылка коньяка.
— Зачем столько взял? — не очень искренне спросил пенсионер, расставляя тарелки и вскрывая консервы.
