4
0И действительно, тут же раздались выстрелы — один, другой, третий…
Чтобы не попасть под пули, Вадим пригнулся и медленно выбрался на песок. Вздымая песчаное облако, «тройка» Немчинова неслась вдоль берега, отставая от нее, бежал вдоль камыша Юматов с пистолетом в руке.
Через десять минут преследователи вернулись ни с чем.
— Там канава, не проедешь, — довольно спокойно пояснил Юматов. — Ну и черт с ним! Куда он денется? Документы его у меня, где он трется — тоже известно… Отловим — не сегодня, так завтра!
Самойлин почесал в затылке.
— А за допущенный побег нам ничего не будет?
Юматов усмехнулся.
— Какой побег? Мы на него протокол задержания не выписывали, так что никакого побега и не было! Пришел человек на беседу, потом ушел…
— А патроны как списывать будете? — не успокаивался Самойлин.
— Да никак! — подмигнул Юматов. — У меня есть пачка в запасе. Пистолет почищу, дозаряжу обойму, — и все дела!
Но на другой день от веселого настроения старшего опера не осталось и следа. После селекторного совещания их вызвал Сивцов, и вид у начальника УР был довольно мрачный.
— Что вы там с этим Гаряевым делали? — глядя куда-то в угол, спросил он.
— Да чего… Ничего особенного, — ответил Юматов. — Все, как обычно… А что случилось?
— Да то, что он сейчас в прокуратуре, вот что! Заяву на вас кинул! И Бездольный вызывает вас двоих! Доигрались?! Сколько можно предупреждать?!
Сивцов ударил кулаком по столу.
— Ну, Самойлин еще желторотый, а ты, Сергей Иванович, стреляный воробей, понимаешь, чем дело пахнет! Хочешь местами с этим жуликом поменяться? Сейчас тебя Бездольный закроет,[4] а его отпустит на все четыре стороны!
Никогда не унывающий Юматов повесил голову. Было видно, что он сильно озабочен, но сдаваться не собирается.
— Что я, для себя это делал? — зло спросил он. — Или я крайний?!
— Чего ты у меня спрашиваешь? — начальник УР попрежнему смотрел в сторону. Было видно, что он чувствует себя неловко. — У прокурора и спросишь…
— Я вас понял, Валерий Петрович! — с вызовом произнес Юматов, в упор глядя на начальника. — Значит, все в стороне, а я в бороне!
— Не ссы раньше времени! — Сивцов, наконец, перестал рассматривать ничем не примечательный угол. Его взгляд скрестился со взглядом старшего опера.
— Никто тебя сдавать не собирается! Я и к Барину схожу, и к Бездольному подходы поищем, и в областную прокуратуру руку запустим… Но, в конце концов, попался ты, а не я! Знаешь поговорку: «Каждый баран висит за свою ногу?»
— Знаю! Я ее каждый день жуликам говорю. Только я не баран! Если этих гадов не колоть, как давать раскрытия?
Сивцов махнул рукой.
— Чего ты мне детские вопросы задаешь? Ты в розыске уже девять лет, нечего из себя целку строить!
Юматов хотел что-то сказать, но сдержался.
