4
0
Чуть грубоватое движение по-мужски шершавым пальцем к самой пульсирующей точке на теле пронзило тело кипящим железом, отдав последний контроль берам.
Это просто невыносимо!..
Плавящее тепло туманило голову, заставляя меня ответить взаимностью Харланду, который требовательно зарычал, ощутив отдачу. Зарывшись пальцами в мои волосы, он сильнее притянул к себе и эротично облизнул ямку между ключиц, со всей страстью поднимаясь вверх, рисуя влажную полосу.
Так откровенно…
Жадный голод обуял, вынуждая требовательно впиться пальцами в плечо Берда, который без стеснения целовал мое бедро, все ближе подбираясь губами к обласканной женственности.
— Давай, берочка, — прошептал на ухо Вард и одним ловким рывком приподнял меня в воздух, усаживая на свои колени и руками разводя бедра в стороны. Так, что все самое тайное открылось перед Бердом, который с горящими глазами потянулся вперед, глубоко втягивая воздух чувствительным носом.
И закричать бы, воспротивиться, но вместо этого я, как настоящая бера, зарылась пальцами в темные мужские волосы, притягивая его голову ближе и куда решительнее, чем когда-либо до этого.
Мне казалось, мир взорвется, если я сейчас остановлюсь. Если все происходящее прервется, я, как веточка, тресну пополам от неудовлетворенности и желания, превращающую меня в одичалую голодную до мужских тел беру.
Впервые не хотелось быть собой.
Эта часть моей души не сомневалась, она точно знала, что делала, что ей это даст и как это получить. Мне оставалось только довериться медведице, наконец получившей то, что она хотела, и плыть по течению.
Горячий рот Берда прижался к коже, накрывая своим жаром и розовые лепестки, и пульсирующую над ними горошину. Гибкий щелчок кончика языка заставил вздрогнуть и вскрикнуть прямо в губы Харланда, не оставляющие меня ни на секунду.
Само ощущение, что чужой так близко, так откровенно и похотливо изучает губами самое чувствительное место на моем теле, выплеснуло в кровь страшный яд, словно укусившая исподтишка змея. Впрыснутая отрава лишала контроля и сознания.
Только голая близость, и ничего более вокруг не существовало, отрезая меня от реальности.
— Вкусная, — прорычал бер, с новой силой набрасываясь ласками на не чувствующую холода кожу. — Медовая.
Извиваясь практически голым телом, я слишком быстро подошла к обрыву, обещавшему мне свободу. Оставалось сделать только шаг, прежде чем рухнуть в пропасть с удовлетворенным громким криком, но, видимо, последние крупицы сознания держали стальными цепями. Ровно до момента, как пальцы Берда не прижались к входу в лоно. Уверенно, но осторожно он протолкнул их внутрь.
Этого оказалось достаточно, чтобы я рассыпалась в крике, с силой закрывая глаза до противной рези.
