3
0
Нет, это уже край! Я в шаге от пропасти, которая сожрет меня своей мощной челюстью и проглотит не жуя!
Борясь сама с собой, с огромным трудом села, упираясь рукой в мужское плечо, которое показалось каменным от напряжения.
— Отойди… — хрипя и срываясь, прошептала я, тут же будучи одаренной вопросительным и слегка взволнованным взглядом. — Отойди!
Медленно отведя руки, Харланд всем своим видом показал, что он не опасен. Сдвинулся слегка назад, прищурил свои сверкающие глаза.
Дышалось тяжело. Соображалось еще тяжелее, к тому же хаотично и дерганно. Мысли в голове сталкивались друг с другом, и уже не впервые мне почудилось, что одно мое «Я» с другим не согласно, отбивая жадное желание продолжить ласкаться с бером. Оно стремилось, рвалось к нему, готовое срывать все замки и ломать преграды, но второе «Я», более знакомое и привычное, рьяно протестовало, позволив судорожно прикрыть грудь руками и слегка опустить задранную ткань на ноги.
— Ласкана? — голос Харланда слышался треском, стучащим по вискам. — Ты в порядке?
— Уйди! Оставь меня одну!
Поведя плечами, бур принюхался, сделав какие-то выводы, и поднялся, отступая от меня еще на шаг.
Дышать стало чуть легче.
— Уходи.
— Как скажешь, — буркнул он. Не обратив внимания на недовольный и явно оскорбленный тон, я проводила крепкие мужские ноги до дверей и сдавленно выдохнула, как только она закрылась, отрезая меня от животного влияния.
Великий Медведь! Как же так вышло?!
На груди все еще чувствовались чужие губы, полосы от его языка на бедрах горели алым пламенем, а низ живота словно стянуло крепким узлом, раскаленным добела. В венах текла колючая кровь, кусая тонкие стенки и ошпаривая своей температурой. В груди все еще клубился туман, темный и непролазный, чуждый мне, неспособной на помутнение.
Это медведица.
Она просится наружу, требует, чтобы я ее выпустила, но теперь, после неожиданной близости Харланда, меня ошпарило колючим страхом, выступившим испариной вдоль позвоночника.
Я себя не контролирую рядом с ними. Это не я, а бера внутри ведет меня и тянет к ним всеми дорогами, дурманит мою голову ароматами, которые сплетаются, опьяняют и заставляют меня поддаваться на ласки этих… этих женихов.
Сколько раз мне еще удастся взять себя в руки? И когда этот неравный бой со стихийной медведицей окончится для меня поражением?
Инесс. Мне нужна Инесс.
— Угу, — не отрываясь от своего занятия, подруга ухнула как филин и продолжила водить иголкой сквозь ткань. — Поэтому ты примчалась в одеяле?
— Угу."
"Теперь была моя очередь гудеть. Завернувшись в свое одеяние потуже, я горестно вздохнула, вспомнив, какими перебежками убегала к Инесс, бессовестно сперев чужие, не подходящие мне по размеру сапоги, мысленно извинившись перед обокраденным бером.
