2
0Она слегка потиралась своей киской о мою твердость. Я чувствовал твердые соски, касающиеся моей груди. Она так крепко сжимала меня бедрами, что я, наверное, не смог бы просто так вырваться из ее оков.
Наши изголодавшиеся рты соединялись в ритме отчаяния, пытаясь вобрать в себя как можно больше вкуса и вздохов друг друга. Руки жадно блуждали по телам, как будто заново знакомились. Опустившись поцелуями вниз, я целовал шею Моники, пока поднимал ее майку и стягивал вниз кружево бюстгальтера. Освободив твердые вершинки сосков, я захватил один в рот, жадно посасывая, а второй покручивая пальцами. Стоны Моники заполнили прачечную, еще сильнее распаляя мое желание.
Опустив взгляд на ее хлопковые шортики и заметив на них мокрое пятно, я шумно выдохнул.
− Черт, детка, − прошептал я сипло, сдирая с нее клочок ткани.
Она с готовностью приподняла попку, чтобы облегчить мне задачу. Под шортиками не было ничего, кроме манящего влажного средоточия моей слабости. Я опустился на колени и провел языком вдоль складочек и она, выгнувшись, подалась бедрами вперед.
− О, боже, Морган, еще, − умоляла она, без остановки повторяя мое имя, пока я лизал ее и посасывал твердую горошинку.
Это сводило с ума, делало меня безвольным и неспособным здраво рассуждать. Мне было наплевать, что все, кто были в доме, могут услышать нас. Мне не было дела до того, что мы могли опоздать на свадьбу и как это расстроило бы моего лучшего друга. В тот момент я был сосредоточен только на прекрасной девушке, готовой отдать мне всю себя без остатка. На горячей, сладкой, любимой Монике. Она обладала способностью разрывать мне сердце и душу, вырывая жизненно важный орган из груди и втаптывая его в грязь своими умопомрачительными каблуками. Но в тот момент мне и на это было наплевать. Само осознание факта, что она хочет меня и что накануне ночью она ревновала меня к Аве, делало меня сумасшедшим.
Я сгорал от желания скорее оказаться в ней и услышать звук, который каждый раз заставлял меня чувствовать себя супергероем. Каждый раз, занимаясь сексом с Моникой, я наслаждался этим моментом. Когда я только входил в нее полностью, наполняя собой ее сладкую киску, я останавливался. Потому что она шумно вдыхала, слегка тряслась и из ее рта вырывался короткий звук, похожий на кошачье мяуканье с легкой хрипотцой. Такая реакция у нее была каждый раз, независимо от того, входил я в нее долгим медленным толчком или резко врывался в ее бархатное тепло.
Почувствовав, как подрагивают ее ноги за несколько секунд до оргазма, я остановился и поднялся, глядя на нее. На лице Моники не осталось и следа слез. Все ее существо было пропитано похотью и желанием.
