4
0У меня много запасов – кофе из старых времен, печенье, косметика-парфюмерия. Все советского качества, из натуральных материалов. А Марфа вбила себе в голову: если срок годности прошел, надо тащить вполне пригодные к употреблению продукты на помойку. Слышали, как она сейчас кричала: «Выброшу, выброшу»? И ведь может тайком так поступить. Вот я и смолчала про хурму и «Стомодент». Это только мое дело! А черничный пирог куда деть? Не выбрасывать же его? Вот я и решила отнести угощение новым соседям. Надо с ними познакомиться, а с пустыми руками заявиться неудобно.
Глава 18
– Кто знал о непереносимости вами ягод? – напала я на домработницу. – Кому вы про свою язву говорили?
Марфуша почесала переносицу.
– А всем! Еще когда Михаил Петрович жив был, он часто вечеринки закатывал. Я бегала с посудой и непременно от кого-нибудь слышала: «Марфа, передохни, сядь, глотни чайку. Смотри, какой торт с малиной, съешь кусочек». Я в ответ: «Спасибо за предложение, от ягод у меня живот скрутит».
Я посмотрела на Горскую.
– Ваша любовь к чернике тоже не тайна?
– А чего ее скрывать? – удивилась та.
Я подвела итог беседе:
– Пирог появился незаметно. Население поселка в курсе, что Марфа не притронется к ягодам, и всем известно, что Горская не откажется от выпечки с черникой.
– Не пойму, к чему вы клоните? – жалобно произнесла Ирина Леонидовна.
– Похоже, отравить собирались вас, – повторила я недавно высказанную мысль.
– Меня? – снова ужаснулась добрая фея. – За что? Боже, вы ошибаетесь!
– Убийца специально прислал пирог с черникой, не хотел лишить жизни Марфу, – продолжала я. – Знал, что она не тронет его, а вы соблазнитесь.
Ирина Леонидовна начала креститься.
– Спаси господь! Кто же меня так не любит? И почему?
– Это чертова девчонка виновата! – выкрикнула Марфа. – Она вас сами знаете почему ненавидеть должна.
– О, нет, – побледнела Горская, – Кутя ведь… ну… она маленькая еще.
– Сейчас Кутузовой за двадцать, выросла давно, – хмыкнула Марфуша.
– Нет, нет, нет, – замотала головой Ирина Леонидовна, – коробку кто-то другой принес. Она не могла. Я же никому, кроме Андрея, ни слова не сказала! И ни разу Кутю после отъезда в поселке не видела, девочка тут больше не живет.
– Кутузова не ребенок, а взрослая баба, – отрезала Марфуша. – Из-за вас на дочку отец разозлился.
– Я совершенно ни при чем! – зачастила Горская. – Марфуша, ты же знаешь правду. И как я тогда должна была поступить? Да, я видела Кутю, она из окна высунулась. И что, мне следовало промолчать? Не сказать Андрею? А если бы милиция начала расследование и…
Она на полуслове осеклась.
Домработница исподлобья посмотрела на хозяйку.
