Маскарад любовных утех

Он же не писательница Смолякова, которая выдает на гора детективные романы с завидной скоростью.

– Ну и что? Николай трудился медленно, вдумчиво. Нельзя сравнивать научные труды и всякую белиберду, – обиделась Тамара.

– После смерти отца ты через два месяца поехала на дачу. Зачем? – неожиданно спросил Кутузов.

Тамара Федоровна удивилась.

– Надо же было проверить, что творится в доме. При жизни Николая Андреевича я там не хозяйничала, но когда его не стало, решила поддерживать порядок. Хотела помыть полы, увезти книги и рукописи, сохранить их.

– Но мне ты о своей акции не сообщила, – сказал Андрей, – отправилась тайком, меня с собой не пригласила.

– Не хотела тебя травмировать, – призналась Николаева, – тяжело ведь разбирать вещи покойных, по себе знаю. Я была восьмилеткой, когда скончалась моя мама, и тетка велела мне одежду ее в чемодан сложить. До сих пор помню, как рыдала над мамулиными платьями. Не желала тебе тех же эмоций.

– А мне в год смерти отца исполнилось восемнадцать, я уже учился в институте, не надо меня сравнивать с маленькой впечатлительной девочкой, – вздохнул Андрей.

 – Но вернемся к твоей поездке на дачу. Ты явилась в Лыкино и увидела, что в доме пусто.

– Дорогой, ты же знаешь: туда залезли воры, – напомнила Тамара Федоровна. – Вынесли все – книги, постельные принадлежности, мебель, посуду, сорвали занавески… Я, когда увидела разгром, растерялась. И вместо того чтобы обратиться в милицию, бросилась звонить тебе. Вы с Мишей спешно примчались в Лыкино, а Горский сказал: «Тетя Тата, не надо звать ментов. Ничего хорошего из этого не будет. Вам измотают нервы, заставят сто раз мотаться в Подмосковье давать показания и все равно никого не найдут.

Жаль хабар, но он пропал и назад не вернется. Поберегите нервы, сдайте дом тем, кому нужно пустое помещение, и живите спокойно». Я его послушалась. Мишенька очень разумный.

Кутузов обнял приемную мать."

"– Ох, Матата, а я ведь был уверен, что ты в курсе… И Мишка не сомневался… Это мы выкинули вещи из дома. Почему? Хотели тебе помочь. Подумали, что ты будешь вынуждена очистить дом и испытаешь малоприятные ощущения. А ты, не сказав мне ни слова о своей запланированной поездке в Лыкино, только подтвердила наши с Мишей предположения.

Мы решили: ты не взяла себе в помощь двух здоровых парней, так как не хотела, чтобы они видели интерьер дачи. А еще ты поверила в версию с ограблением. Нам с Мишей, когда мы на дачу примчались, показалось, что на твоем лице было написано облегчение: «Слава богу, что не надо самим избавляться от антуража публичного дома».

– Дюша! – подпрыгнула Николаева. – Что ты несешь?

Андрей притянул бывшую кормилицу к себе.

– Ну да, отец содержал в Лыкине бордель.