7
0
Только сейчас я заметил подпись к фотографии, на которой была изображена молодая Инна-Лена и молодой Шляпник: «А это мы с фигурантом уголовного дела о серийных убийствах». «Вот так веселимся» – подпись к тому же фото на другом ресурсе и ссылка на прессу Ставроподольска. Жесткая подстава.
– Когда вы развелись? – поинтересовалась Вика.
– Не сразу. Пытались лечиться. Стабилизировались даже на какое-то время. Родители ставили ультиматумы, говорили, что я сама шляпнулась. Иногда Леша подолгу был совершенно нормален, иногда начинало твориться необъяснимое. Например, он запретил пускать в дом мою подругу Изольду, когда она надевала что-то красное. Однажды она забылась, пришла с красной сумкой, Алексей выбросил ее с балкона.
– Изольду?!
– Нет, что вы, сумку!
– А он вообще был агрессивным?
– Как сказать…
– Были случаи? Хотя бы один.
– Иногда я его боялась.
– Дрался?
– Нет, но, знаете, бормотал под нос, бегал, искал кого-то, тыкал в людей своими чертежами. Драться не дрался, но такая возбудимость пугает. Мне все казалось, что он выскочит на улицу в очередной раз, а потом его приведет полиция и мне сообщат, что он ребенка побил или женщину… Я все время этого ждала.
– Понимаю-понимаю… – с сочувствием в голосе начала Виктория, но Инна не дала закончить ей и заговорила с жаром.
– Нет, не понимаете! И я не понимаю, как он мог… И собак еще… Нет, про письма я очень даже верю. Все эти идеи мировой справедливости, строительства нового мира – это все было. Новые мосты для новых людей.
– Значит, раньше он не проявлял агрессии? – уточнила Вика.
Инна задумалась:
– Я ведь уже сказала. В моменты обострений он был очень беспокойным, страшным. Возможно, эти вспышки прогрессировали со временем. Я не знаю. После окончания вуза Леша загремел в больницу, и стало понятно, что дальше так нельзя. Мы развелись.
– Но вы ведь и сейчас общаетесь? – задала Виктория вопрос, на который Инна-Лена уже ответила один раз отрицательно.
Она повела головой в сторону, как от короткого удара током.
– Бесполезно отрицать. Вы заказывали у него работы."
"– Я и не отрицаю. – Инна сделала обиженное лицо. – Да общаемся, мы даже видимся с ним, но редко. Когда я занялась бизнесом и поняла, что продвижение возможно через инстаграм, я зарядила Лешку рисовать мне слайды. Он все еще очень хорошо рисует. Покупала их у него. К этому времени он уже совсем перестал продавать свои картины. Рисовать рисовал, но не продавал. Говорил, что ему их жалко. Иногда приезжала его мать из деревни, отнимала силой и продавала пару-тройку картин, появлялись деньги, но небольшие. Чтобы нормально продавать, надо дружить с галереями, а лучше на иностранцев ориентироваться. Это не для Лешки, слишком много возни.
