6
0Так что либо ищите улики, которые прямо покажут на Шляпника или на кого-то другого, либо ищите тексты, чтобы можно было составить более точный речевой портрет преступника. Пока, кроме парцелляции, никаких повторяющихся черт.
– То есть для развала дела тебе текста хватило, а для помощи тебе не хватает. Действительно – патовая ситуация. Я бы даже сказал, разочаровала ты меня, госпожа филолог. А сколько было понтов: лингвистика точная наука! По одному неверно оброненному слову я вычисляю, что муж изменяет жене! – изгалялся Борис.
Вика вздохнула.
– Ну что вот ты драматизируешь?! Насколько я знаю из репортажей по местному телевидению, мэр города Ставроподольска как раз отчитался, что город вошел в десятку лидеров по организации электронного документооборота, инфо- и госуслуги и тому подобные фортели. Все на электронных носителях, все в базе. Так что будет не так уж сложно запросить из отдела приема заявлений от граждан всех городских служб от прокуратуры до ЖКХ архивы жалоб, поступавших, скажем, в течение года или двух. Начать надо с года, я думаю. Вычленить письма от людей с явными психическими расстройствами. Среди этих писем выделить те, которые написаны от имени несуществующих людей, и вот уже то, что останется, присылайте мне на анализ, я попробую вам помочь.
Борис хлопнул себя рукой по лбу:
– Ах, действительно, не драматизировать! Как все просто! И сроки соблюдены, и людей дополнительных не нужно, и письма точно найдутся, как в книжках: раз и готово. А если нет больше писем?
– Он же кверулянт. Блюститель справедливости и закона.
– И что?
– Кто как не он?! Должны быть письма. Я тебе больше скажу – там на этих письмах и трупы дополнительные могут обнаружиться, которые вроде как несвязанными считались. Может, у вас кто-то и сидит уже. Вместо него. Маньяк-то ведь самый настоящий.
Борис вскипел:
– Я тебя понял, Вик. Там, в Ставроподольске, филологи напрягаются, тут следаки бегают, а ты в своем бултых-отеле с голой задницей и не при делах!
Вика помрачнела и заметила уже довольно холодно, что в разговорах с Борисом случалось с ней крайне редко. В этот раз следователь явно передавил:
– Борис, это не я возбудила уголовное дело на основании самооговора психически нездорового человека. А я, хоть и ваш эксперт, но человек процессуально независимый и свободный, смею напомнить, мое мнение как эксперта не совпадает с мнением следствия. Это не преступление, а моя научная позиция. Так что давай без оскорблений и голых задниц.
Майор Краснов молча поднялся, но на пороге комнаты обернулся и сказал вполне серьезно:
– Вик, опрометчиво поступаешь. Крепко ты меня на этот раз подставила, потому что…
Борис недоговорил почему. Из коридора донесся дикий вопль ярости.
