Маньяк между строк

Я заметил, что, несмотря на распоряжение руководства университета, а также хоть и формальное, но подтверждение из уст самой Ларьковой, народу в спортзале поубавилось. Из двадцати пяти человек осталось десять. Минут через пять появилась сама Ларькова. На руках у нее восседал Филипп и томно жмурился от того, что заведующая непрерывно чесала его за ухом.

– Остальные пошли на занятия, – проговорила Людмила Ивановна ласково. Она все еще смущалась за свое выступление по новостям, сетовала на журналистку, перелет, недосып и зыбкую границу между отрицанием и подтверждением, которая возникает в некоторых сложных коммуникативных ситуациях.

– Позовите всех, – попросила Виктория.

– Но ведь срочности нет, а у нас учебный процесс… – попыталась возражать Ларькова, однако тетка повторила свою просьбу мягко, но настойчиво, не забыв напомнить про Мняцакяна и продолжающееся следствие.

Ларькова удивленно вскинула карандашные ниточки бровей и удалилась вместе с котом. Минут через десять почти все преподаватели вернулись на свои места.

Виктория встала возле козла, который Вера уже использовала в качестве трамплина для выступления, неожиданно подтянулась и тоже уселась на него боком. Преподаватели молча наблюдали.

– Коллеги, – начала Виктория, и от этого слова, произнесенного ее хорошо поставленным мягким голосом, по лицам присутствующих пронеслись легкие тени иронии и скепсиса. Однако Вика повторила четче: – Коллеги. Я хочу попросить у вас прощения.

Она сделала театральную паузу, во время которой к слушающим постепенно возвращался интерес. Любопытство окрашивало лица, как зарево от восходящего летнего солнца.

– Да. – Вика откашлялась. – Попросить прощения за то, что пришлось держать вас в неведении и немного использовать втемную, как говорится."

"– Втемную! Вот это интересный поворот, – высказался Травников, герой-любовник кафедры, по заверениям Ухтомской. Впрочем, от одного взгляда на его полупрозрачную, несмотря на мороз, рубашку, расстегнутую до середины волосатой груди, брюки-облипашки и тореодорскую позу со скрещенными на груди руками, в эту версию поверить было несложно.

Виктория кивнула, демонстрируя, что принимает этот вызов, несмотря на наглый тон.

– Но сначала я бы хотела кое-что прояснить. Итак, кто такая Виктория Берсеньева? Какими ветрами молодую блатную выскочку занесло в Ставроподольск? Почему она тут всем командует и заставляет делать то, что мы не привыкли и не хотим? Очень хочется пообломать такой особе рога, и тут с вами трудно не согласиться. Так вот, давайте по порядку. Сначала про крышу.

Зал обомлел. Сонное равнодушие как рукой сняло.