4
0– Господи, как только вы сюда попали…
– Очень просто, – спокойно ответила я, – ногами, а вы, выходит, ключики нашли? Оперативно работают, однако, в 12-м отделении милиции – и воришку поймали, и ключи успели вернуть… А денежки небось тоже из потерянного портмоне? Или решили в качестве последнего презента забрать отложенное Катуковым на черный день?
Внезапно Нина зарыдала:
– Теперь вы ни за что мне не поверите.
– Это точно, – «успокоила» я ее и продолжила: – Раз уж ключики все равно нашлись, давайте вернемся и потолкуем – думается, есть о чем.
Парикмахерша кивнула, и мы вошли в холл. На этот раз в комнате пахло нежилым, смесью ароматов пыли, сырости и чего-то кислого.
– Это мои деньги, – неожиданно сказала Нина, садясь на диван, – просто хотела забрать, чтобы не пропали.
– Ну да, – кивнула я, – сначала потеряли на рынке, а теперь нашли.
– Вы надо мной издеваетесь! – воскликнула женщина.
– И в мыслях не было, – сообщила я чистую правду. – А зачем, если не секрет, вы хранили деньги у Кости?
– Вы не поверите, – повторила Нина уныло.
– Попробуйте меня убедить.
Никитина вытащила сигареты и сказала:
– Я живу в коммунальной квартире, а соседи… Эх! – Она махнула рукой и замолчала.
– Давайте, давайте, – поторопила я ее.
– Послушайте, товарищ майор…
Но с моего языка сорвались где-то прочитанные слова:
– Тамбовский волк тебе товарищ!
Парикмахерша вздрогнула и, побелев, спросила:
– Как же к вам обращаться?
Я подумала немного и ответила:
– Евлампия Андреевна.
Нина шмыгнула носом и, без конца называя меня по имени-отчеству, принялась каяться.
У нее две комнаты в коммунальной квартире, из соседей – женщина лет шестидесяти, бывшая учительница, с сыном. Преподавательница милая, интеллигентная дама, и никаких кухонных драк у них с Ниной не бывает, все чинно, мирно, шампунь в суп друг другу не подливают, камни в котлетный фарш не подбрасывают… Зато сыночек – полный караул, уголовник и наркоман. Две недели на свободе, пять лет в тюрьме. Пока он мотает срок, Нина и Виктория Федоровна живут спокойно, даже вместе смотрят телевизор на кухне, но, как только «дитятко» с чистой совестью выходит на свободу, начинается ад.
– Ему любой замок нипочем, – всхлипывала Нина, – открывает в секунду. Сколько раз у меня из комнаты деньги таскал, до долларов, правда, не добрался, я на отдельную жилплощадь коплю… Вот и решила у Костика спрятать, лучше места и не сыскать.
– Прямо-таки, – усмехнулась я. – Самое лучшее место в банковском хранилище, в ячейке, за свинцовой дверью…
Нина хмыкнула:
– Ага, очередной кризис придет, и банк мои сбережения себе захапает. Ну уж нет, у Котьки все приспособлено было, недаром порученцем работал.
– Кем? – не поняла я.
