3
0
– Почему же тогда он был столь внимателен, выполнял любые капризы? – тихо поинтересовалась я.
Володя с жалостью поглядел на меня:
– Знаете, какое вам досталось после смерти родителей наследство?
Я пожала плечами:
– Дача, квартира, ну мебель и еще, оказывается, картина.
Майор так и подскочил на стуле:
– Господи, да вы жили словно в колбе. Ну вспомните кабинет своего отца, что там было на стенах?
Я напряглась:
– Какие-то пейзажи, портреты… После папиной смерти мамочка все убрала куда-то, говорила, будто не может смотреть на них, постоянно плакала."
"– Ваша маменька, – медленно произнес Костин, – была уникальная женщина, редкого трезвого ума, да еще обладала расчетливостью, ей бы не в опере петь, а Сбербанком руководить. А пейзажи и портреты, которые вы не можете припомнить, составляют одну из лучших в нашей стране коллекций русского искусства. Ваш отец собирал ее всю жизнь.
Я разинула рот. Ну и ну!
– После кончины мужа, – продолжил Володя, – ваша мама убрала картины, но не потому, что они вызывали тяжелые воспоминания. Она боялась воров. Полотна отправились к ближайшему другу семьи – Геннадию Ивановичу Юровскому. Знаете такого?
Я кивнула:
– Конечно, дядя Гена, только он жутко старый.
– Ну не настолько жутко, – хихикнул Костин, – ему всего восемьдесят. И притом сохранил полный разум, мыслит четко, быстро и даст фору любому молодому человеку.
Ольга Петровна передала картины Геннадию Ивановичу сначала просто на сохранение. Лучшее место трудно было придумать. Юровский – крупнейший специалист в области ракетостроения, мировая величина, и в доме у него постоянно находится охрана. Незадолго до смерти, уже в больнице, Ольга Петровна попросила ближайшего друга:
– Гена, после моей кончины ни за что сразу не отдавай всю коллекцию дочери.
– Почему? – удивился Юровский.
Ольга Петровна вздохнула. Она до беспамятства обожала своего ребенка и сделала все, чтобы девочки не коснулись жизненные тяготы. Результат не замедлил сказаться. Любимая дочь в тридцать лет оказалась инфантильным, абсолютно не приспособленным к жизни цветком, болезненным и глубоко ранимым. По счастью, Ольге Петровне удалось выдать ее довольно удачно замуж, но молодому зятю она все же до конца не доверяла, потому что сказала ему:
– Миша, Фросенька обеспеченная девочка. Даже если станет продавать по картине в год, всю жизнь проживет безбедно, в свое удовольствие. Но доверять сейчас детке капитал нельзя, она слишком молода и неразумна. Поэтому всем станет распоряжаться Геннадий Иванович.
Четкие указания получил и Юровский. Во-первых, давать только по одному полотну в год, во-вторых, иметь дело лишь с Михаилом, в-третьих, рассказать «неразумной девочке» правду только тогда, когда та достигнет подходящего возраста.
