Маникюр для покойника

Четыре замужества и длительная любовная связь с Костей не оставили на Вере Мартыновой никаких следов. Огромные глаза смотрели слегка наивно, пухлые губы сложились в улыбку, и, протянув мне нежную мягкую руку с безупречным маникюром, хозяйка произнесла сексуальным меццо:

– Какая страшная история, бедный Котя, за что его убили?

Я села в кресло, взяла предложенную чашечку кофе и отчеканила:

– Пока не могу сообщить ничего утешительного. Ведутся оперативно-розыскные мероприятия.

Вера резко встала, халат распахнулся, и я увидела длинные, стройные, безупречные по форме и без всякого признака целлюлита ноги.

– Скорей всего здесь замешана женщина.

Я вздернула брови:

– Говорят, что вы.

– Я?! – изумилась Вера. – Да мы были знакомы полжизни. Не скрою, нас связывали особые взаимоотношения, всегда считала Котю своим первым мужем, брак мы не оформляли, но ведь не в штампе дело. И зачем мне его убивать?

Я спокойно допила кофе. Может, и впрямь пойти работать в милицию? Очень уж хорошо получалось у меня вести допросы.

– Речь идет не прямо о вас, кое-кто из общих знакомых утверждает, будто Марат Рифалин грозился уничтожить Константина, причем именно таким жестоким образом, как это произошло на самом деле.

Вера рассмеялась грудным смехом и, вытащив длинную коричневую папиросу, спросила:

– Будете?

Не знаю почему, я кивнула и взяла тоненькую палочку.

– Марат, – пожала плечами Вера, – хотите, угадаю, кто вам сказал подобную глупость?

Я сосредоточенно глотала ароматный дым, чувствуя, как в желудке делается горячо.

– Акулина Евгеньева, – усмехнулась Вера. – Ведь правда? Знаете, какая у нее кличка – Акула. И дело даже не в имени, а в характере, если вцепится в кого – ни за что не отпустит, а Маратик с крючка слетел, вот и злобится теперь… Хотите, всю правду про нее сообщу из желания помочь органам?

Вздохнув, я кивнула. На самом деле я совершенно не интересуюсь никакими сведениями про Евгеньеву, но не может майор, занимающийся поисками убийцы, отказаться от информации!

– Мы учились в одном классе, – начала Вера, – Котя, Мишка Рогов и я. В те годы я была такая страшненькая, угловатая девица, выше всех, и страшно стеснялась своего роста."

"Ни Котька, ни Мишка не считали меня за девчонку, мы дружили как три товарища. У Коти крутилась любовь с соседкой по квартире и тоже нашей одноклассницей Любкой Казанцевой. Потом мы разбежались по разным институтам. Костик – в театральный, Мишка – в медицинский, я – в МИФИ.

– Куда?!

– В МИФИ, – спокойно повторила Мартынова, – я всегда тяготела к математике, закончила школу с золотой медалью и поступила на теоретический факультет.

Ну и ну! Вот тебе и глупенькая красавица.

– Но мы все равно дружили, – продолжала Вера, – хотя встречались реже, чем раньше.