Мама напрокат

И до сих пор я был не готов вернуться жить в городскую квартиру, где все напоминало мне о сыне и о том, какой беззаботной жизнью мы жили до его болезни. Эти воспоминания ранили до глубины души. В тот момент, когда увидел Никиту во всех этих проводах и трубках, подключенного к монитору, показывающего сердцебиение, давление и температуру крови, внутри будто что-то сломалось. Ему не становилось лучше, а врач предлагал провести операцию по трансплантации костного мозга со мной, донором, который подходил всего лишь на пятьдесят процентов... При таком раскладе мой сын имел совсем маленькие шансы, чтобы выжить, но без этой операции - еще меньше.

- Привет, - я открыл дверь и впустил ее внутрь.

Окинул беглым взглядом стройную фигуру и, заметив округлившийся живот, поторопился отвернуться.

Нет, я ни о чем не жалел. Я буду хорошим отцом для этих детей. Может быть не сразу, но со временем все встанет на свои места. И я был безмерно благодарен Ангелине за ее терпение, за то что она не опустила руки, и дала мне время принять эту ситуацию и все переосмыслить. Я долго не мог найти в себе сил, но, кажется, теперь был готов идти дальше. Какой бы итог не получился.

- Как дела? - тихо спросила она.

- Нормально, - отозвался я. - Я как раз собирался заехать к тебе на днях, зачем ты проделала такой путь? Это ведь нагрузка, а ты только недавно выписалась из больницы.

- Всего два часа добиралась, - она приподняла уголки губ и прижалась ко мне.

Вела себя так, словно и не случилось ничего. Будто я был в длительной командировке, а теперь вдруг вернулся. Я ждал упреков, выяснения отношений, претензий с ее стороны, но ничего этого не было.

- Я хорошо себя чувствую. Я соскучилась, Андрей и... Больше не могу смотреть, как ты мучаешься. Возвращайся… - тихо попросила она. - Или позволь мне остаться.

Я обнял ее, сжал узкие плечи так сильно, что она тихо вскрикнула и подняла ко мне свое измученное лицо. По глазам видел, как она тоже страдала. И какой смысл страдать по одиночке?

Какое-то время мы стояли посреди гостиной в полном молчании.

- Я же привезла еды! - спохватилась она. - Будешь? Ты похудел и…

- Буду, - перебил ее и прижался губами к ее пухлому рту."

"Я устал от своего затворничества. Смотрел в раскрасневшееся лицо Ангелины и думал о том, что если бы не она, то уже давно бы сломался. Я прекрасно понимал чего ей стоило сейчас приехать ко мне. Чего стоило ее терпение. Все понимал и ценил ее отношение ко мне, но тем не менее не мог в эти дни поступить иначе и делать вид, что у меня все под контролем. Дни отшельничества помогли разобраться с мыслями, которых было так много, что мне не сразу удалось разложить их по полочкам в своей голове. Про эмоции и душевную составляющую я пока не заикался.