Мама для трех лисят. Тайны дворцовых переходов

Мы знаем, что Райснерх действовал в связке с королем, а это все упрощает и усложняет одновременно. Будь осторожна и помни, что тени рядом.

Кайр ушел сразу, как Зайра привела лисят. Взъерошенных, счастливых и перепачканных краской: они, оказывается, делали акварельные наброски златотканного куста.

– Представляешь, – ко мне осторожно подсел Лиам, – этот куст – плод магии одной из принцесс старой династии. Она спрятала в его корнях истинную корону Бельвергейла, и та стала едина с розовым кустом. С тех пор его не трогают и лишь ждут, когда Корона-из-сплетенных-цветов вернется в мир."

"– Мой предок был этому свидетелем, – мягко улыбнулась я. – К сожалению, под корнями этого куста не только корона. Последняя принцесса рода Бельвергейлов покоится там с короной в руках.

Лисятки заохали:

– Ее убили?

– Нет, это был осознанный выбор отчаявшейся девушки, которой предстояло разделить жизнь с ненавистным захватчиком.

– Она бросила своих подданных? – с некоторым осуждением спросил Морис.

– Нет, – я покачала головой, – она обманула Бодрика Первого Эрвитанского. Она поклялась не знать иного мужчины, кроме Бодрика, никогда не покидать пределов дворцового парка и сокрыть Корону-из-сплетённых-цветов так, чтобы никто из заговорщиков никогда ее не нашел. В обмен она потребовала от него быть хорошим королем. Это я сейчас в общих словах рассказала, там была многоступенчатая клятва, которую сейчас изучают на последних курсах Академии Закона и Права. Клятва была обоюдной и безоткатной, просто если один нарушал условия, то второй освобождался от клятвы. Потому-то Бодрик Первый Эрвитанский и согласился на это. Как вы понимаете, он не ожидал, что принцесса выполнит свою часть уговора таким образом.

– А в итоге в народе его нарекли Бодриком Надежным, – тихо проговорила Зайра.

– На фоне Роберта Седьмого Безумного, что был последним Бельвергейлом на троне, он выглядел наместником Пресветлой Матери на земле, – согласилась я с ней.

Я рассмотрела акварели, очень недурственные, и выбрала три листа, что показывали куст с разных ракурсов.

– Я бы хотела повесить это в своем кабинете.

Ответом был восторженный писк и обещание написать еще много-много акварельных этюдов. Кабинет-то большой!

Незадолго до обеда к нам зашла Искра: оказывается, на мое имя пришло письмо. Сложенное в крошечный конверт и не подписанное, оно не вызывало добрых чувств.

– А еще сегодня обед на улице, в шатре, – пропыхтела Искра, – где это видано, чтобы о таких изменениях предупреждали за пару часов?

– Нигде, но кто укажет на это королю? – вздохнула я.

Оставив Искру и Зайру развлекать детей, я отошла к окну и вскрыла письмо. Перед этим я его ощупала и недоуменно нахмурилась: внутри была не только бумага, но и что-то округлое.