Мама для Ромашки

Роберта тут же начинает возиться, самостоятельно отстегивая ремни в детском кресле. Я выхожу из машины, открываю заднюю дверь и беру дочь на руки. Та тут же обвивает ручонками за шею и целует в щеку.

От этого на душе растекается тепло. Никто тебя не будет любить так же сильно, как собственный ребенок. Ромашка — мое все, а остальное — такая ерунда, которая определенно не стоит лишних нервов.

Вечер проходит вполне спокойно. Разве что дочь в разговорах все чаще упоминает Лису, и это в какой-то момент начинает нервировать. Не понимаю я конкретно, что вообще происходит.

Укладываемся спать, провозившись в ванной около получаса. Маленькая госпожа таки выпросила пену и уточек. И вот, пока рыбка ныряла в воде, а я по уши в пене, которая летела во все стороны, сидел рядом, голова немного разгрузилась. Все занятия с дочкой мягко отвлекают от мыслей о случившемся сегодня с Лисой.

Но, уже уложив дочурку и пообещав, что устрою ей среди недели выходной от сада, когда ребенок сдался и быстро уснул в обнимку с Бубой, понял, что мысли вернулись. Я не мог уснуть. Причем до самого утра. Как ни пытался отпустить случай, ничего не выходило.

Стоит закрыть глаза, как тут же появлялась загнанная в угол девушка с испуганными голубыми глазами, обрамленными густыми ресницами. Ее дрожащие руки, протягивающие мне злосчастную папку. И мое состояние. На меня нахлынуло сумасшедшее желание доказать ей, что бояться меня не надо. Меня ужасно злил ее страх. Я что, совсем на урода смахиваю? Но и мои действия, черт возьми…

Ее сладкие губы чувствую на своих до сих пор, хоть и не удалось проникнуть глубже и испытать кайф от ее мягкости, но это еще больше распаляет.

От этого я еще больше завожусь, проклятье! Запретный плод всегда в тысячи раз желанней.

А мягкость ее волос на моих руках! Это невероятные ощущения. Ведь ничего подобного я не испытывал ни с одной из любовниц. Она такая настоящая. Живая. И эти эмоции… а я, мудак, напугал ее и повел себя, как последняя скотина.

Полночи меня раздирают противоречивые чувства. Я и жалел о своем порыве. Я же не какой-то извращенец, черт возьми. И в то же время… нет, ни в коем разе не собираюсь себя оправдывать. Нужно извиниться. Обязательно.

В семь голову разрывает будильник своим звоном.

И я с трудом пытаюсь разлепить глаза. Удалось ли мне вообще поспать, даже не понимаю.

И дальше утро идет по сценарию: разбудить Роберту, водные процедуры, завтрак и дорога в сад, а затем на работу.

Роберта словно чувствует мою подавленность и ведет себя смирно, чем удивляет и меня, и воспитателя. Поцеловав меня в щеку и как-то странно заглянув в глаза, шепнула на ушко: «Папуля, я тебя люблю». И улыбнувшись, пошла в группу, не выпуская из рук своего Бубу.

Я немного опешил.