5
0Ребенок находится в стрессе, а в последние дни она и вовсе стала плохо спать. Похоже, не я один страдаю бессонницей.
Инцидент с Алисой меня просто убил. Я несколько дней не мог прийти в себя, и каждый раз заглядывал в папку удостовериться, что мне это не показалось. Что она действительно дочь Воротынцева. Ну, а дальше: и великим стратегом быть не нужно, чтобы понимать, для чего она оказалась в моей фирме. В этот момент я не мог разобрать, кого ненавижу больше всего: себя за то, что клюнул на нее, или Алису за то, что не оправдала наше с Ромашкой доверие. И слова Марата, что так и не выходят из головы.
В пятницу появляюсь в офисе с сожалением о предстоящих выходных. Давно я так не хотел отсутствовать дома.
Олеся, как всегда, задерживается. День начинается достаточно спокойно. Все в пределах нормы. Ровно до тех пор, пока в кабинет не врывается Левашов, что-то держащий в руках и кидающий это “что-то” передо мной на стол.
— Вот, полюбуйся, чертов Отелло, — нервно меряет шагами мой кабинет друг.
— Что это? — хмурюсь, поднимая карточки, что лежат передо мной.
— А ты посмотри-посмотри.
Переворачиваю их лицевой стороной и замираю. На фотографиях Олеся с…
— Где ты это взял? — интересуюсь у друга, подскакивая с места, как ужаленный.
— А какая разница? — но, поймав мой взгляд, продолжает. — Да прислали. Сам не знаю, от кого, но, видимо, от доброжелателя. Раз решил нам показать настоящего предателя, — убирает руки в карманы брюк.
— А почему не напрямую мне? — удивляюсь.
— Да потому, что вся корреспонденция твоя проходит, угадай, через кого. И все, думай дальше сам, что делать.
Ты безмозглое существо, Беркутов!
Сижу и, как баран на новые ворота, пялюсь на фотографии, что ярко демонстрируют мне уровень моего кретинизма. Столько месяцев эта змея сливает информацию конкурентам, а я ни сном не духом. А еще и Алису… с**а, обидел. Фактически выставив ее вон и обозвав воровкой.
Надо же, Олеся очень умело и быстро подсуетилась. Нашла, кого подставить, и потом ехидно улыбаться девчонке вслед. А я поверил! Не той, которую люблю, и от чувств к которой душа на разрыв.
Пришло время срывать маски.
Злость накатывает с такой яростной силой, что буквально подскакиваю с места и, на ходу накидывая пиджак, вылетаю в приемную.
— Вставай. Поехали, — говорю спокойно, что самого немало удивляет.
Вопреки урагану, что бушует внутри, главное — не терять рассудок. Шашкой махать не буду, но эта тварь получит по заслугам. И Воротынцев… мразь, выскажет мне в лицо все свои претензии.
