3
0А так, у выхода из госпиталя меня поджидали с дюжину коллег мистера Хэмнетта, с блокнотами и фотокамерами. При виде последних я побелела сильнее прежнего, хотя и без того здоровым румянцем не блистала. Однако мистер Хармс этого не заметил. Он шагнул навстречу вспышкам и потянул меня с собой, крепко удерживая за локоть.
– Моя дочь себя не слишком хорошо чувствует, – зычно объявил он на все крыльцо. Случайные прохожие, и без того косившиеся в нашу сторону, оживились и придвинулись ближе, образуя толпу.
Не каждый день у идеального действующего президента обнаруживается внебрачный ребенок.
Ну, ребенком меня можно было назвать с большой натяжкой, но сейчас я чувствовала себя слабее и глупее младенца. Признаться, в тот момент я вообще с трудом соображала, что вокруг происходит. Больше походило на бредовый сон, чем на реальность.
Мистер Хармс – мой отец? Смешно, честное слово.
Хотя…
Звали его Норман, а письма, заботливо хранимые моей матушкой, как раз были подписаны буквой Н. Учитывая, что президент уже лет двадцать состоит в крепком и счастливом с виду браке, в котором завел очаровательную дочь немногим младше меня, более понятным становилось добровольное изгнание, которому подвергла себя мама.
Отчего же мистер Хармс не женился на ней?
За время поездки я успела немного прийти в себя, убедиться, что не сплю, пару раз ущипнув саму себя за руку, и перепугаться насмерть.
У меня в квартире осталась куча нелегальных вещей, начиная с фолианта под прикрытием и заканчивая пентаграммой на полу. Я же всю карьеру человеку загублю!
Пока я раздумывала, как бы потактичнее намекнуть мистеру Хармсу, что со мной лучше не связываться, а еще лучше вовсе держаться подальше, мы дошли (я, так, добрела, еле переставляя ноги) до моей новой комнаты, и выдохнула с облегчением.
Чемодан был полон, и из-под неплотно прикрытой крышки выглядывала предательская розовая обложка. Компромат неведомые мне заботливые руки упаковали вместе с остальными вещами.
Обошлось.
Бенджи выпорхнул из неплотно прикрытой клетки и привычно устроился на моем плече, не забыв укоризненно клюнуть за ухо. Мол, вконец одурела хозяйка, отправляет боевого птица неизвестно куда, а сама чуть не помирает в это время.
"Мне и самой было страшно так, что дальше некуда.
Как ни странно, сейчас тоже. Вроде бы все закончилось, я осталась жива и на свободе, но та самая проклятая интуиция буквально вопила, что самое жуткое только начинается.
Мистер Хармс недовольно поджал губы, но отказываться наотрез отвечать на мои вопросы не стал. Понимал, наверное, что я не из тех, кто будет смирно сидеть и ожидать своей участи.
