Магацитлы

– Ну, и о чем это говорит?

– Кому понадобилось создавать искусственную Ветвь? Для каких целей?

Настя задумалась.

– Мало ли кому… Игроку, наверное…

– Вот именно! Что если мы выясним, какому Игроку? И зачем?

– Губы раскатал, – улыбнулась девушка снисходительно. – Хотя почему бы и нет? Попробуем. Но для начала давай найдем товарища Лося.

«Голем» пошел на посадку.

БУНТ

Страха он не испытывал. Душой владело двойственное чувство ожидания и неуверенности. Нет, он верил, что все делает правильно, и все же легкой занозой сидело в голове сомнение, посеянное реакцией попутчика. Тот что-то задумал, а выяснять, что именно, было недосуг.

Его заметили, когда Лось прошел полпути до ракеты.

Раздался тонкий вскрик.

Солдаты оцепления оглянулись, вскинули ружья… и попятились, увидев великана с шапкой белых волос.

– Уй-ю-у-у-у! – завыли в несколько голосов.

– Сын Неба вернулся! – с ужасом закричал кто-то.

Началась паника.

Затрещали выстрелы. Две пули высекли искры у ног Лося. Он поднял над головой руки, рявкнул громовым голосом по-марсиански:

– Не стреляйте! Я хочу поговорить с Тускубом!

Марсиане замолчали. Замерла и толпа серых балахонов возле ракеты.

– Не стреляйте! – повторил тише Лось. – Мне нужен Тускуб. Я никому не причиню вреда.

Он вытащил из кобуры маузер, – цепь солдат дрогнула, попятилась, – брякнул на камень.

– Отведите меня к господину!

Выскочил вперед жердеобразный марсианин, с аксельбантом на плече.

– Хацха мирх ро Тускуб!

«Отведите его к Тускубу!» – понял Лось. Оглянулся, но Высокого не увидел. Попутчик ничем не выдал своего присутствия.

Его окружили, повели гурьбой. Среди щуплых марсиан он действительно был великаном – на две головы выше всех.

Спустились в котлован, обошли ракету.

– Что они делают? – кивнул на рабочих Лось.

– Готовят большое жертвоприношение богу Хао, – важно пропищал офицер с аксельбантом; ближе, чем на три метра, он подходить к Сыну Неба опасался.

– Кого же вы собираетесь принести в жертву?

– Предателя Хусана! И весь его род!

– Да, – кивнул Лось, вспоминая слова Высокого, – жертв будет много, если вы запустите ракету."

"Их провожали тускло-голодными взглядами. Ни у одного из рабочих не мелькнула в глазах искра интереса. Только страх и меланхолия. Унылые изможденные физиономии, черные провалы ртов, острые носы, безучастные глаза. Эти люди давно умерли, хотя еще двигались.

В душе шевельнулось сострадание. И тотчас же сердце забилось учащенно, сперло дыхание. Аэлита! Неужели он увидит ее сейчас?!

Свернули в тоннель, но далеко не пошли.

Серебряная дверца в стене, четверо солдат, машина для метания электрических молний.

– Аэ тосло хамагацитл! – визгливо скомандовал офицер охраны.

Солдаты отступили.

Дверца отворилась.