5
0
— Ну еще бы, отлично понимаю, — сочувственно откликнулся Павел. — Наверняка нервный срыв…
— Нет, она в клинике пластической хирургии. Вроде по мелочи, но, может, так оно и лучше — не будет постоянно думать и накручивать себя.
— Тоже верно. А вообще вы с ней близко общаетесь?
— Она моя единственная подруга. Не жила бы так далеко — наверное, каждый день бы виделись. А вы, кстати, из одного города, просто удивительно, что ты о ней мало слышал. Она ведь очень известный журналист.
— Возможно, и попадалось что-то, но я редко новостями интересуюсь.
— А я очень ее статьи любила читать, она мне всегда присылала. Мы ведь с ней учились вместе, только Стаська вот журналист, а я никто.
— А ты непременно хочешь работать?
— Конечно. Я так устала от бытовухи…
— Посмотрим, — сказал Павел, крепче сжимая мою руку. — Поживем первое время, привыкнем друг к другу, дальше будет видно.
И опять в моей душе затеплилась надежда на новую жизнь. На ту жизнь, в которой я наконец-то получу то, о чем мечтала.
Мы гуляли до трех часов, потом Павел проводил меня до подъезда и снова категорически отказался от предложения зайти, и я вдруг почувствовала, что пора прекращать попытки затащить его в квартиру — выгляжу навязчивой и озабоченной.
Он поцеловал меня, и я вошла в подъезд. Лифт почему-то не работал, и мне пришлось подниматься пешком по лестнице, которая расположена в нашем доме снаружи, в балконах-лоджиях. Когда, оказавшись на своем этаже, я посмотрела вниз, то увидела, что Павел еще не ушел, а стоит спиной к подъезду и разговаривает с кем-то по телефону.
Я отпрянула к стенке, дождалась, пока он уберет телефон и выйдет из двора, и только тогда толкнула дверь и вошла на лестничную клетку.
Я почти не смогла поспать, задремала буквально минут на сорок, и все. Лежала до самого утра и смотрела в потолок.
В углу горел включенный ночник, в кухне — бра над столом, в коридоре — один из светильников. Ничто не пугает меня сильнее, чем темнота и одиночество.
Я даже в кухню боюсь выйти, если там свет не включен, и это когда Захар дома, а сегодня я ночевала одна.
Мысли разбегались, перескакивали с одного на другое, но в душе все равно поселилась тревога.
Я устала быть никем, устала жить не той жизнью, которой хотела бы. Я хочу наконец обрести себя настоящую, пока у меня еще есть время.
Станислава
На утреннем обходе главный врач будничным тоном сообщила, что моя операция состоится послезавтра, а сегодня и весь следующий день мне предстоят анализы и обследования.
