5
0
— Ты где? Вы вернулись уже?
Оксанка отлично знала, что мы вернулись, звонила мне как раз в последний день нашего отпуска, но то ли, по обыкновению, забыла об этом, то ли просто использовала это как предлог для звонка.
А вот это хуже — значит, ей что-то от меня нужно.
С тех пор, как они с Севой оформили развод и разъехались, Оксанка находилась в перманентном поиске очередного мужа, а в нашем возрасте это уже не так просто. Мозги не те…
— Да, я на работу еду.
— На работу? Я думала, у тебя медовый месяц.
— Он закончился.
— Ты, Драгун, никогда не научишься наслаждаться жизнью, — фыркнула моя подруга.
— А должна была немедленно уволиться, и пусть муж кормит?
— Не передергивай, я так не сказала. Просто могла бы дома чуть подольше посидеть, вдвоем бы побыли, молодожены все-таки.
— Нам ничего не мешает побыть вдвоем и после работы. Ты по делу или так, поболтать?
— По делу. Мне нужна твоя консультация, раз уж ты на работу едешь.
О, а вот это даже хуже, чем очередной кандидат в мужья…"
"Я никак не могла вбить в голову своей подруги мысль о том, что никаких процедур в моей клинике делать ей не будут — у меня такой принцип, я не перекраиваю лица своих близких.
Кроме того, у Оксаны имелась опасная тенденция к увлечению разного рода косметическими процедурами, и я не хотела быть к этому причастной.
Однако она ухитрялась найти какие-то клиники с полулегальными препаратами, и однажды ее лицо здорово перекосилось после инъекций, и мне пришлось устранять дефекты.
С тех пор страсть Оксаны к разным «уколам красоты» немного поутихла, и вот опять она звонит мне с тем же вопросом.
— Что-то случилось?
— Нет, я хотела с тобой посоветоваться. Ну, или с кем-то из твоих врачей, раз уж ты принципиально не хочешь видеть меня своей клиенткой.
— Хорошо, приезжай, посмотрим, — сдалась я, понимая, что все равно мне придется это сказать и сделать, просто после длинных Оксанкиных тирад о том, что я не хочу понять, как ей сложно одной, и как ей необходимы какие-то изменения, чтобы снова выйти замуж. Так что я благоразумно избавила себя от хорошо знакомых аргументов.
— Тогда я через часик выскочу, — щебетнула довольная Оксана и отключилась.
«Через часик» в ее понимании было понятием весьма растяжимым — склонность к опозданиям в моей подруге не удалось истребить ни школе, ни университету, ни работе, которой сейчас у нее снова не было.
Три месяца назад, не выдержав упреков матери, с которой она теперь вынуждена была жить, Оксана устроилась в какую-то фирму, оказывавшую посреднические услуги в сфере недвижимости.
Но все, как обычно, пошло не по плану. Вернее, не по Оксанкиному плану.
