Хирургия мести

Что произошло? Надо, наверное, новости почитать, я тут совсем мозги разжижила… Старенький телефон, в котором стояла сим-карта, не годился для серфа в интернете, я специально взяла его, чтобы было меньше шансов отследить мое местоположение, а включать смартфон казалось мне делом не совсем безопасным.

Звонить Насте я передумала, просто отправила сообщение и тут же отключила телефон. Надо все-таки делом заняться, чего время-то тянуть. Писать можно и в блокноте, а завтра просто наберу текст, и все. На редактуру меньше уйдет.

Наверное, даже умирая, я буду помнить момент, когда решила отомстить.

Я возвращалась из городского управления внутренних дел, где меня допрашивали в связи с самоубийством Алексея и ухитрились вывернуть наизнанку всю душу. Никогда я не чувствовала себя такой несчастной, такой униженной и жалкой. В кабинет следователя то и дело кто-то заходил, глазел на меня, а приехавший заместитель мэра так и вообще прямым текстом сказал — мол, жаль, что сам застрелился, мерзавец и взяточник, таких надо давить прилюдно. Если бы у меня были силы, я бы врезала ему по наглой свинячьей морде — он всегда напоминал мне раскормленного хряка, мерно жрущего помои из корыта. Но я провела уже две бессонные ночи, много курила, вообще не ела и еле держалась на ногах, и только это спасло заместителя мэра от публичного позора. Следователь, правда, попросил его выйти, но слова-то уже были сказаны."

"— Извините, Станислава Юрьевна, — следователь запер дверь и вернулся к столу, но я уже ничего не могла говорить — просто беззвучно тряслась даже не в рыданиях, а в какой-то молчаливой истерике, и он, поняв, что все дальнейшие попытки спросить меня о чем-то будут бессмысленны, подписал пропуск и отпустил меня домой.

Я даже не помнила, как доехала, как попала в подъезд, зато четко помнила, как увидела в почтовом ящике конверт. Обычное письмо, каких, кажется, уже давно никто не пишет. Я вытащила его — ни обратного адреса, ни имени отправителя. Вскрыв конверт, я вынула сложенный гармошкой лист, развернула, и в глазах у меня потемнело — я узнала почерк Вершинина. После приветствия, приправленного ласковыми словечками, шла фраза: «Стасенька, помнишь, мы с тобой как-то в шутку завели тебе банковскую ячейку? Так вот.

Избавься от всего, что найдешь там. Не изучай, не анализируй — просто сожги. Это моя последняя к тебе просьба. И запомни — я никогда не делал ничего, за что мне было бы стыдно перед собой или перед людьми. Я не брал этих денег, но ты отлично понимаешь, как работает наша система. Не пытайся ее сломать. Я очень люблю тебя, Стасенька. Будь счастлива, мне так хочется, чтобы ты была счастлива. И прости, что я не смог дать тебе то, чего ты заслуживала. Люблю. Твой Алеша».