2
0
– О чем мы не будем больше говорить? О том, что я тебя люблю? – Обнять бы ее, прижать к себе, переубедить.
– Сережа, ты мой ученик. – Может, почувствовала, потому что отстранилась, отошла к окну, подальше от него. – Это моя вина, я не должна была позволять...
– Но ты позволила! Почему ты так непоследовательна? Сначала позволяешь, а потом называешь все недоразумением!
Она очень долго молчала, куталась в шаль, смотрела прямо перед собой, а потом заговорила:
– Ты должен меня понять. Это в самом деле недоразумение. Ты хороший мальчик...
Мальчик – надо же! Хочет обидеть или в самом деле считает его ребенком? Он же ей уже доказал и еще докажет, если только она позволит.
Она не позволила, подошла вплотную, посмотрела так, точно видела его впервые, сказала тихо, едва различимо:"
"– У меня жених есть в Москве. Понимаешь?
– А я? – Глупый вопрос, наивный.
– А ты еще ребенок. – Сказала, как отрезала, и отошла обратно к окну.
В голове зашумело, и дышать стало совсем тяжело. У нее жених в Москве, а он, стало быть, ребенок и недоразумение. И роза его ей ни к чему, и поцелуй его для нее ничего не значит...
Он не стал прощаться и выяснять отношения – а что выяснять, когда и так все предельно ясно?! – молча вышел из кухни, сорвал с вешалки дубленку.
– И впредь, пожалуйста, обращайся ко мне на «вы», – послышалось вслед...
* * *Для Аллочки Скворцовой наступила золотая пора. Полянский наконец одумался – или перебесился, как сказала подруга Любка. Почти всю осень и ползимы он трепал Аллочке нервы. Все это время она чувствовала себя заброшенной игрушкой. И это было так унизительно! Она, первая красавица школы, терпела равнодушие Полянского и насмешки подруг. Она даже закрутила роман с Димкой Беловым из параллельного класса, чтобы не чувствовать этого унижения.
Не помогло. Обновленная внешность не радовала, Белов надоел хуже пареной репы, а Полянский по-прежнему ее не замечал.
Аллочку утешало только одно – у нее не было соперницы. Полянский ни с кем не встречался. Он с головой ушел в учебу, часами просиживал за книгами, метался по факультативам, занимался с репетитором. Любка рассказывала, что Серегин старик нанял сыночку их училку по французскому, эту очкастую уродину.
Положение дел изменилось в середине зимы. Четырнадцатого января – она хорошо запомнила эту дату – Полянский вдруг вспомнил, что на свете существует она, Аллочка Скворцова. Их угасший роман вспыхнул с новой силой. Они целовались в классе, они целовались на переменках. Они занимались любовью, и Аллочка чувствовала себя победительницей. Она добилась своего. Она всегда своего добивалась.
Полина раздраженно посмотрела на часы и еще раз нажала на кнопку звонка.
