Лунные драконы

"

"– Можно свечку за упокой поставить? – Полина, похоже, смущалась еще больше, чем он, долго не могла повязать платок, а потом в нерешительности замерла у самых дверей.

– Отчего ж нельзя? Вот, выбирай, – женщина выложила на деревянный прилавок коробки со свечками.

– Дайте, пожалуйста, две, – Сергей сам удивился своему неожиданному душевному порыву. – И вот, возьмите на нужды храма.

– Спаси вас Господь, – женщина церемонно, с поклоном приняла деньги.

Он взял свечки, одну протянул Полине. Та глянула как-то странно, раньше у нее не было такого вот взгляда – из-под ресниц, молча кивнула.

Богородица смотрела ласково, точно знала, о чем он собирается ее попросить, знала и одобряла. Огонек в лампаде приветливо мигнул, и свечка, та, которая не за упокой, а за здравие, загорелась неожиданно ярко и жизнеутверждающе.

Сергей постоял перед иконой, посмотрел на пламя свечи, а потом закрыл глаза. У него были сложные взаимоотношения с Богом. Он не умел просить и не умел прощать. Но сейчас он просил не за себя...

Сергей остановил «Субару» рядом с массивным «Лендкрузером».

– А батюшке-то не чужд технический прогресс, – он похлопал джип по пыльному боку.

 – Хорошая машинка для здешних дорог. Только бензина много жрет.

Полина потерла виски.

– Болит? – спросил Сергей, не отрывая взгляда от джипа.

– Болит. – Ей вдруг стало очень обидно, что он смотрит на машину и не смотрит на нее.

– В бардачке – таблетки. На заднем сиденье – минералка. Выпей одну. – Он так и не оглянулся.

Сначала из-за какого-то детского упрямства она решила, что не будет пить лекарство, но головная боль усиливалась с каждой секундой. Если сейчас ничего не предпринять, потом может стать совсем худо.

Полина как раз открывала бутылку с минералкой, когда Сергей сказал:

– А вот и наш батюшка, собственной персоной. Хорошо, что не пришлось по лесу за ним рыскать.

Полина сощурилась, пытаясь получше рассмотреть приближающегося к ним стремительным шагом мужчину. Она ожидала увидеть убеленного сединами старца с кустистыми бровями и длинной бородой, но отец Владимир оказался неожиданно молодым, статным, с иссиня-черными волосами, аккуратно подстриженной бородкой и холеным, красивым какой-то светской красотой лицом.

А из-под рясы выглядывали джинсы. Полина растерянно моргнула. Батюшка с лицом плейбоя, одетый в джинсы и разъезжающий на «Лендкрузере», вызывал неоднозначные чувства. И еще он как-то слишком пристально, слишком откровенно всматривается в ее лицо. Может, святого отца оскорбил ее внешний вид. Так он и сам в джинсах, а еще в кроссовках...

– Полина! Это ты?! – А голос у него глубокий, хорошо поставленный.

– Мы раньше встречались? – Она вздрогнула, испуганно покосилась на стоящего рядом Сергея.