2
0
Она сбросила больничные тапки, босиком вошла в гостиную, в нерешительности остановилась посреди комнаты, вопросительно посмотрела на Полянского. Что дальше? Что ей теперь делать?
– Может, хочешь принять душ? – нарушил он тягостное молчание.
– Хочу.
Полянский молча вышел из комнаты, но уже через мгновение вернулся с банным полотенцем и сложенной рубашкой.
– Походишь пока в этом. Ничего лучшего у меня нет. Подбором гардероба займемся завтра, если ты не возражаешь.
Полина не возражала...
Пока в его ванне плескалась женщина, которая никогда не должна была появиться в его жизни, Сергей занимался приготовлением ужина – это хоть как-то отвлекало от тяжких дум.
Он взвалил на свои плечи груз, который вряд ли ему под силу, поверив женщине из своего сна, поступил глупо и необдуманно. Сейчас, когда Полина находится под одной с ним крышей, в опасной близости, он понимал это особенно четко. Зачем было бередить старые раны, ввязываться в эту сомнительную историю? Хотелось Игорьку поиграть в частного детектива и спасителя прекрасной дамы – ну и пусть бы себе играл! Друг давал ему возможность выйти из игры, а он, упрямый осел, притащил ее в свой дом.
В коридоре послышалось шлепанье босых ног.
– С легким паром. – Сергей не стал оборачиваться.
– Спасибо, я точно заново родилась.
– Ты всегда испытывала слабость к водным процедурам.
– А что я еще любила?
Он все-таки обернулся, сказал неприязненно:
– Откуда мне знать, что ты еще любила?
Она испуганно моргнула, как-то сразу поникла, и он почувствовал себя скотиной.
Черт, не хватало ему еще и угрызений совести!
– Давай есть. – Сергей швырнул на стол салатницу, с энергией, достойной лучшего применения, принялся нарезать хлеб.
– Наверное, мне нужно было остаться в больнице, – послышалось за спиной.
– Ерунда!
– Нет, не ерунда. – Собирается заплакать или это ему только кажется? – Ты часть моего прошлого, и ты меня ненавидишь. Я не знаю, кто ты такой и что нас связывало. Я вообще ничего не знаю, а ты не хочешь рассказывать...
Страх, который копился в ней все эти дни, с того самого момента, как она очнулась на узкой больничной койке в окружении незнакомых людей, нашел наконец выход. Чтобы не разреветься, Полина крепко зажмурилась. Пусть ей больно и страшно до дрожи в коленках, пусть у нее нет прошлого – она не станет унижаться перед этим человеком.
– ...Кофе и лошади.
Она открыла глаза.
– Что – кофе и лошади?
– Ты любила лошадей и крепкий кофе, – сказал он, нарезая ветчину для бутербродов. – В больнице ты пила кофе?
– Нет.
– После ужина я тебе сварю. Если хочешь...
– Хочу. Мне кажется, я помню его вкус.
– Вполне вероятно. Человек редко изменяет своим гастрономическим пристрастиям.
– А еще я помню, что «Времена года» написал Вивальди.
