Лучший друг девушек – Мендельсон

В твоем представлении, Анастасия, так поступают все мужчины? Хороши же они у тебя были.

– У меня их не было! – возмутилась та и осеклась. Естественно, они были. Оба. Но Гурин говорил так, словно она раньше содержала целый гарем безмозглых, эгоистичных любовников.

Он посмотрел на нее с неподдельным интересом. Настя тут же ляпнула, что, безусловно, она не девственница, но со всеми подряд сексом не занимается! Гурин заявил, что им сейчас не до секса, выплыть бы для начала, а о сексе Настя пусть даже не заикается.

– Ч-ч-то?! – стала заикаться та. – Д-д-а я во-о-об-б-ще б-б-боль-ше ни-к-ког-д-да!

– Правильно, – нарочито похвалил ее Гурин, – а то беспорядочные половые связи ведут к порядочным неприятностям.

Настя нервно хихикнула, а Артем на мгновение замер. К нему вернулось чувство юмора? Или перед лицом опасности у него появляются последние капли того, что когда-то в нем было? Юмор, искренность, порядочность. Естественно, он не кинет Настю, как только она могла об этом подумать! Гурин не станет признаваться в том, что он мастер спорта по плаванию, а то она подумает, что Артем хвастается. Он бы не прочь перед ней похвастаться. Но… К Гурину вернулось не только чувство юмора."

"– Я должен тебе признаться, – вкрадчиво сказал он, – что тоже не умею плавать. – Для пущего эффекта он перестал грести. – Бросать я тебя не стану, мы утонем вместе. Но перед тем как так печально завершится наше бренное существование, мы должны признаться друг другу во всем! Представь, милая, что я священник, и признавайся.

– В чем? – изумилась Настя, не успевшая испугаться.

– В грехах, – доверительно подсказал Гурин. – Начинай с самого страшного.

– А мы точно утонем? – на всякий случай поинтересовалась та. Вместо ответа Гурин опустил голову. – Хорошо, я очищу душу. Я собиралась отбить у приятельницы парня, она мне не приятельница, даже напротив, коллега по работе в загсе. Он мне нравился, – Настя принялась рукой водить по воде, заполняющей лодку. – Не так чтобы очень, но временами сильно… Римма его ко мне ревновала с самого начала…

– Это самый страшный грех?

– Ну, если не считать моих мыслей на торжественных регистрациях, что я гораздо лучше многих невест, а мне все не везет и не везет… Еще я люблю материальные ценности, красивые вещи…

– Ради них ты кого-нибудь ограбила и убила?!

– Ну что ты! Мне понравилось одно платье, мы теперь копим на него деньги вместе с подругой. А это грех? Накопительство и страсть к одному платью?

– Страсть точно грех, – подтвердил Гурин. – Давай, спеши, признавайся, времени осталось мало.

– Признаваться в чем? Больше не в чем, – вздохнула Настя. – Как-то мало я нагрешила.

– Чиста, как слеза ребенка, – усмехнулся Артем. – Ладно, теперь моя очередь признаваться. Мой грех в том, что я наврал тебе.